Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

Карлейль: труд религиозен. Истинный труд и есть религия. Древние монахи говорили: трудиться — значит молиться.

14 января. Пусть этот мир есть или не есть. Пусть Бог, необходимость, случай или последнее слово реализуют его, но хотелось бы необходимо вывести некоторые подробности его, необходимые или случайные. То есть с необходимостью вывести определенную случайность. Хотелось бы, чтобы этот мир был единственным как некоторый недостаток. Если от нашего перейду в не-наше, хотелось бы, чтобы не только не-наше, но и наше было единственным. Поэтому во всяких возможных мирах есть что-то неприятное, от чего мутит, и иногда даже предпочтешь трансцендентальное единство самосознания. Оно хоть единственное. Это не страх смерти, а страх профанации индивидуальности.

17 января. Наиболее убедительный довод в существовании Бога — не абсолютная необходимость Его существования, но именно абсолютная ненеобходимость.

У нас нужен, но нет.

Там не нужен, но есть, но безличный.

Сам по Себе не необходим.

Это три постулата веры в Бога.

Но в Бога верим, а воскресения только чаем. Таких же постулатов личного бессмертия нет. Я — между явным и явлением. Это, существующее как это, это, это… — дает только возможность личного бессмертия: мгновенное, неуловимое место я между явным и явлением; множественность этих в одном этом; множественность основных этих, из которых каждое есть это, это, это…

Легко классифицировать внешние предметы. Еще легче классифицировать абстракции внешних предметов. Но, подходя к самому себе, нахожу препятствия: восприятия, ощущения, ощущения от восприятий, переживания, объективированные ощущения, ощущения реальности, ощущения времени, ощущение смерти, ощущение Бога, мысли. Во-первых, я могу определить истину как соответствие или тожество предположения с предметом, во-вторых, иногда могу, иногда же не могу, потому что предмет здесь целиком совпадает с предположением, ничем от него не отличается и не имеет ничего больше. Предположение нуждается в реализации: мысль о притяжении и притяжение — одно и то же или нет? Если одно и то же, то нет ложных мыслей в этой области. Значит, реализация привходит извне. В геометрии реализацией будет доказательство. Но в таких, как объективированные состояния, интуиция, например интуиция одного двух, предположение и есть непосредственно сам предмет. Я могу говорить о нем, предполагать это предположение — это разговор, но я могу замолчать и некоторым усилием ума увидеть это предположение, тогда предположение и есть предмет предположения. Иногда оно является и само собой, основное же: очевидное и полное совпадение предмета предположения с предположением. Но, может быть, в этом состоит всякая реализация. В ясном представлении доказательства, то есть в переходе: А, следовательно В, в обнаружении факта, подтверждающего предположение, может быть то же самое очевидное совпадение. Не сам факт подтверждает закон, но он ставит меня между фактами, на место, где действует закон. Факт — средний термин.

18 января. И в философии золотой путь — среднее между общими рассуждениями и системой.

19 января. Неинтересно: гуманизм (Зиммель). Интереснее: антропологическая критика разума (Фриз). Еще интереснее: «Критика чистого разума». Но еще интереснее, и это моя тайная любовь, такие как Шпет в последней статье, Шестов, Гершензон, Эри. Например, Эри: что такое ratio? Это среднее арифметическое разума всех людей. Это мало что говорит и, может быть, неверно, но у всех их тайная упорная мысль: Бог.

20 января. Фриз оказался неимоверно скучным, а Эри — неумным. Вообще, большинство книг или умны, но скучны, или с каким-то тайным соблазном, но неумны.

29 января. Какое-то утончение — мгновение — чувство-ощущение — второе мгновение — ничто, и тогда смерть или Бог.

10 февраля. Предположение-действительность или предположение о действительности.

Например, Фет: «Измучен жизнью, коварством надежды…» — здесь описание, но не сама действительность, поэтому скучно читать, это иллюстрации к чему-то, здесь к Шопенгауэру.

Но у Пушкина, например, «Как с древа сорвался…» — само действие. Это как блестящая молния, и глаголы здесь — ее изгибы: сорвался, прилетел, приник, дхнул, взвился, бросил… прожег.

Строки: 1 древа рв д т

2 диявол

3 дхнул добычей смрадной

4 гортань геенны гладной…

5 рога

6 врага

И личное может стать действием, а не описанием, например: «Как часто плачем вы и я». И в философии может быть действие и описание. Даже трансцендентальное единство апперцепции, категорический императив — это действие. Действие — теория — видение. Это разрыв эмпирической действительности, остановка движения. Поэтому предположение-теория не может не совпадать с реальностью. Одно есть: теория-реальность. И надо спрашивать, не почему это одно, но почему это стало не одним. Теория-реальность — это реальное ощущение жизни и тогда ощущение моей жизни как не моей. Потому что если моей как моей, то это — субъективное переживание, а не сама жизнь. Отчего же разделение? Оттого что мое — не-мое сознается не просто как не мое, но мое — не-мое. Тогда есть и возможность для моего — моего.

11 февраля. Умереть через 100 дней или через 100 лет — всё равно, имеет значение только: сейчас или потом. Но тогда отпадает часть из осуждений войны. То, что сколько-то человек умерло раньше, важно ли это? И для меня самого важно не когда я умру, а то, что я умру. И жить еще 100 или 1 день, какое это имеет значение для сейчас? Так что это отпадает. Но остается: хорошо ли или, во всяком случае, не плохо ли убивать? Но если так, как в «Илиаде», то ответственность снимается, ответственность лежит на богах. Но так ли это? Остальные же доводы против войны — глупость: казарма, ограничение воли — всё это не абсолютные, но относительные доводы и против них можно выдвинуть такие же относительные: бесстрашие, мужество, долг. Различие в том, что с одной стороны я, с другой — множество людей. Для меня важно только смерть, время; для тех — долг, родина и пр. Для меня осталось самое важное в жизни вообще, что важнее родины, какой-то скелет жизни; для тех — многое другое и обязательно некоторая неискренность и фальшивое положение. Но всё же это положение. Но возможно ли что-либо без всякого положения? Может быть, эти положения скорее приведут к тому, чего с помощью одного только скелета жизни не найти.

12 февраля. Во всякой философии два мира. Но если установить соответствие, значит, и этот хорош. И это лицемерие философии: все знают, что этот мир плох.

13 февраля. Откуда эта тяжесть