Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

Сон. Из этого сна я запомнил мало: я иду с какой-то женщиной, молодой, небольшого роста, худой, с ребенком. Проходим мимо какого-то дома. Затем мы на концерте. Д. И. — распорядитель. Он усаживает нас, но места неудобные, ничего не видно. Разочарование — важно было самому найти места. Ребенка убрали, моя спутница забывает о нем и заводит флирт с соседями. Получает записки. Один пишет: от 11 час. утра до 6 вечера жду вас там-то. Другой: от 6 вечера до 11 утра жду вас там-то и др. В это время нянька подошла к дому, мимо которого мы проходим. Хозяйки (моей спутницы, должно быть) нет. Нянька бежит домой — и дома хозяйки нет. Нянька возвращается — хозяйки нет. Мне это кажется очень смешным. Я просыпаюсь и понимаю, что сон не закончен, но вижу связь его с «Соблазнами», а то, что нянька не находит хозяйки, кажется мне настолько смешным, что я продолжаю смеяться, уже проснувшись.

7 октября. В нравственности есть некоторые положения, очевидные, как геометрические аксиомы, и убедительные, как теоремы.

Первое положение. С нравственной точки зрения я могу оценить только свой собственный предполагаемый, а не совершенный поступок. Разобраться правильно в мотивах уже совершенного поступка я не всегда могу, но что мне надо сделать сейчас, как поступить, это я знаю. Погрешность: бывают случаи, когда и относительно себя не знаешь, как поступить, например две обязанности или два долга по отношению к двум лицам: исполнение одного нарушит долг по отношению к другому. Случаи сомнения.

Первая аксиома: нравственной оценке подлежит только мое решение и только в тот момент, когда я его принимаю.

Из этого следует:

Второе положение. Совершенные мною поступки принадлежат к прошлому и, значит, не относятся ко мне. Но не прямо: некоторые внешние прошлые события я отношу к себе, и поэтому и они принадлежат, если не прямо, то косвенно, к области нравственного суждения. Пусть это будут приблизительные нравственные суждения, или суждения второго порядка. Здесь не может быть точности, как в нравственных суждениях первого порядка. Погрешность же может быть трех родов: переоценка своих прошлых поступков, равнодушие и недооценка, и найти надлежащий средний путь почти невозможно.

Вторая аксиома: чужие поступки и чужие решения не могут сделать меня ни хуже, ни лучше, не могут оказать влияния на мое нравственное состояние.

Третье положение. Чужие поступки меня не касаются. Но всё же я отношу их к себе еще более косвенным образом: ставя себя на место совершающего поступок или на место лица, к которому относится совершённый поступок. И здесь возможны приблизительные нравственные суждения, и они будут третьего или четвертого порядка. Когда я одобрил нравственный поступок и у меня есть сочувствие к пассивной стороне, то, если он не доставит последней удовольствия, порядок суждения будет равен трем, а если доставит — четырем, потому что в этом случае при оценке, может быть, участвовала моя пристрастность — я ставлю себя на место пассивной стороны. И подобно этому, когда есть сочувствие к активной стороне и когда осуждаю: пристрастие уменьшает точность нравственного суждения. И если нет пристрастия ни к той, ни к другой стороне, то точность только третьего порядка, не выше. Погрешность: чрезмерный интерес к нравственной оценке — лицемерие. Недостаток же интереса — формальность. Страсть к осуждению: лицемерие и фарисейство.

Четвертое положение. Чужие поступки, направленные на меня, еще меньше касаются моего нравственного состояния. Поэтому лучше всего не замечать их. Но косвенно я отношу их к себе. Если у меня есть пристрастие к активной стороне, то если поступок доставит мне неудовольствие, то точность нравственного суждения не выше пятого порядка: мне неприятна не сама неприятность, а предполагаемая безнравственность поступка. Если же доставит удовольствие, то шестого — к оценке добавится пристрастие. В случае же неприязни, если будет удовольствие, то оценка шестого порядка, а если не будет, то пятого. В случае же безразличия — всегда шестого. Здесь трудно определить мотивы оценки. Погрешность: обидчивость или равнодушие.

Обе аксиомы, из которых вытекают эти четыре положения, основаны на непосредственном ощущении реальности мгновения: то, что сейчас совершается, — это и есть я сам, всё же другое может быть сомнительным. И если я знаю, как поступить: что выбрать и что отвергнуть, то это путь нравственного суждения, но если я не знаю, что делать, сомневаюсь и нахожусь в некотором созерцании, — это что?

11 октября. Всё чаще бывает, что не хочешь личного бессмертия. Я устал от моего и не хочу его больше. Значит ли это, что я не боюсь смерти? Нет. Личное бессмертие противоположно безличному или другому неизвестному состоянию. Смерть только противоположна вечной жизни, той, о которой говорит Евангелие. Я хочу освободиться от ощущения я, свое, но что получу взамен — не знаю.

Л. сказал раз: теперь, когда бессмертие показалось лишним, может, увидим, что оно есть. Показалось лишним личное бессмертие, безличное же вообще ни к чему, но что будет третьим? Смерть же мерзка, во-первых, своей окончательностью, как говорил В., во-вторых, есть мерзость в уничтожении жизни, в-третьих, мерзость бессмысленности и бесцельности — зачем жил? При некотором среднем нулевом состоянии смерть не такая мерзость, но если некоторое среднее состояние выше нулевого, то смерть — мерзость. Может, это косвенное доказательство, намек на то, что среднее состояние выше нулевого, — этот страх смерти? Ведь если среднее состояние — нулевое, то откуда страх и отвращение к смерти даже тогда, когда в жизни не останется удовольствия и она станет омерзительной, когда хочешь от нее избавиться?

Смерть противоположна не жизни, но вечной жизни. Но наша жизнь — не укороченная вечная жизнь, как время не часть вечности, но просто не та жизнь и скорее смерть, чем жизнь.

Если раньше, когда были Т., Л., В., Д. И., О., — это было примером не вполне определенного отрицания, затем, когда осталась только Т., — пример неопределенного отрицания, то если не будет и Т. — это уже абсолютное отрицание, и совсем страшно — по поводу отсутствия писем от Т.

14 октября. Получил вызов и не обрадовался, как думал, а огорчился. Значит, опять служить, а пока ходить в милицию и пр. учреждения. Главное обвинение: все должны быть деловыми людьми. Я не выношу дел: ходить, узнавать, справляться, хлопотать, а сейчас, и до войны еще,