Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

Они не собирались брать с собой Салли, верную, но отвратительную псину сержанта Томаса. Но в тот самый момент, когда антигравитационный аппарат покидал один век, перемещаясь в другой, собака прыгнула к своему хозяину. Пришлось сержанту Томасу доверить собаку Уильяму, пока сам он будет исполнять долг перед королем и страной.

Мощные запахи наполнили чуткие ноздри собаки: запахи лошадей, пороха, раненых и давно немытых людей. И она настороженно и опасливо втягивала воздух. Еще тут были незнакомые ей звуки — шаги тысяч ног в их бесконечном, трудном пути по снегу, гул голосов толпы, эхом отдающийся над пустынным пространством, ржание и храп лошадей, которых заставляли стоять на обледеневшем пароме, скрип колес по замерзшей земле… Городскую собаку, привыкшую к гудкам машин, к запаху пиццы и сточных канав, все это тревожило, и Салли непрерывно лаяла, задрав морду. Ветер относил ее лай в беззвездную ночь. Лорд Льюксон безжалостно пинал собаку по ребрам, отталкивая прочь. Она же снова и снова возвращалась, жалобно скуля. Когда Уильям потянул ее к себе, она зарычала.

— Шшшш! — зашипел Уильям ей в ухо. — Мы в ста ярдах от врагов. Хочешь, чтобы нас всех убили?

Уильям опустился на снег и крепко завязал морду собаки своим шейным платком, чтобы заглушить ее лай. Потом, дернув за ошейник, заставил сесть на мерзлую землю и, успокаивая, погладил по голове и почесал за ушами.

Лорд Льюксон тем временем старался рассмотреть армию, скопившуюся на берегу реки Делавер со стороны Пенсильвании. Ночь была очень темной, но длинные языки пламени, танцующие и брызгающие искрами в порывах ветра, хорошо освещали берег.

Люди грелись у костров, топая замерзшими ногами и протягивая руки к пламени. На черной реке дожидалась флотилия паромов и лодок.

— Можно подумать, будто мы стоим на берегу Стикса! — воскликнул лорд Льюксон. — Но где же перевозчик, который перевезет этих негодных грешников в ад?

Уильям промолчал, решив, что ответа от него и не требовалось. Но про себя подумал, что у них есть собственный Цербер, страж Аида — Салли. Хоть у нее и не три головы, но она, без сомнения, самая безобразная собака, какую ему когда-либо приходилось видеть…

Тут сквозь завывающий ветер они услышали глубокий бас полковника Генри Нокса. Он приказывал людям отталкивать от берега огромные льдины, мешающие погрузке в лодки. Лорд Льюксон уловил блеск сабли, которой размахивал в воздухе полковник.

— Наконец, вот он, наш парень! — воскликнул лорд Льюксон, из его ноздрей с каждым словом вылетало облачко пара. — Но где, к дьяволу, сержант Томас и капрал Старлинг?

Лорд Льюксон вынул бинокль ночного видения и принялся разглядывать лица солдат. Найти своих ему не удалось, и он попытался определить местонахождение главнокомандующего американской армии. Звук, с которым люди разрубали лед и баграми отбрасывали его от берега, прервал лихорадочные мысли лорда Льюксона. Он думал о победе, о своем отце, о его неодобрительном отношении к сыну, об умерших дядюшках и о том, что теперь он раз и навсегда избавится от всех ошибок своей юности. Всем этим, думал он, должна владеть Англия, и Англия навеки будет в долгу перед ним.

Наконец лорд Льюксон увидел то, чего он так ждал, и его сердце учащенно забилось. Время пришло! Генерал Вашингтон в окружении дюжины человек взбирался на борт лодки. Сквозь пелену снегопада лорд Льюксон смог разглядеть его шляпу, накидку и саблю, увидел лодочников с веслами и баграми, отталкивающих глыбы льда, которые бились о борт лодки. Край борта был покрашен желтым, и лорд Льюксон следил, как тонкий полосатый поплавок прыгал вверх-вниз по воде, когда генерал Вашингтон взбирался в лодку. Генерал собирался сесть на днище, но передумал, поскольку ледяная вода заплескивалась внутрь. Он остался стоять, широко расставив ноги для равновесия.

— Уильям, ты видишь сержанта Томаса?

— Не вижу, сэр.

— Будь он проклят! Где же этот парень?

Лорд Льюксон разволновался. Он потянулся и оторвал от дерева ветку, что качалась над ними. Салли, которая не сводила глаз с лорда Льюксона, вздрогнула и отступила назад, остерегаясь побоев. Несмотря на платок Уильямса, она продолжала скулить.

— К черту эту мерзкую псину! — Лорд Льюксон сильно ударил собаку.

Уильям закричал, когда животное вырвалось из его рук и помчалось к своему любимому хозяину. Салли знала, что он совсем рядом. Она отличила бы его запах даже среди тысяч других людей. Лорд Льюксон и Уильям кинулись за ней, но было слишком поздно. Запыхавшись, они остановились под покровом деревьев ярдах в пятидесяти от берега. Побледневший лорд Льюксон сжал челюсти, разглядывая генерала Вашингтона, гордо стоявшего в лодке, и полковника Нокса, который приложил руки ко рту и выкрикивал с высокого берега приказы лодочникам. Армия начала переправу.

— Стреляй, будь ты проклят, стреляй! — шипел лорд Льюксон. — Не то все упустишь…

Генерал Вашингтон, возвышающийся в лодке над сидящими гребцами, представлял собою легкую мишень. Сержант Томас стоял в темноте и ждал, когда генерал повернется, поскольку не желал стрелять человеку в спину. Дул очень сильный ветер. Сержанта Томаса оглушали завывание ветра и непрекращающиеся команды полковника Нокса. Перед глазами то и дело взвивались порывы снега, и тогда его жертва совершенно исчезала из виду. Двадцать ярдов и два костра отделяли сержанта Томаса от капрала Старлинга, оба они отлично видели друг друга. Теперь, когда лодка генерала была в десяти или пятнадцати ярдах от берега, наступил тот самый момент. Вот оно! Решающий момент истории! У сержанта Томаса свело желудок, во рту пересохло. Он послал предупреждающий сигнал — двойной кивок головой. Сержант Томас начал считать до тридцати, зная, что его сообщник делает то же самое. Потом сержант Томас встал на колени, положил свой мушкет на землю, вынул из кармана маленький револьвер двадцать первого века и привинтил на него глушитель. В темноте ни одна душа не заметила бы, что он прицеливается.

— Двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…

Передние лапы Салли опустились точно на спину сержанта Томаса, толкнув его вперед, на мерзлую землю. Сержант ударился лбом обо что-то твердое, в глазах сверкнули звезды. После долгих часов, проведенных на ледяном ветру, сержант внезапно ощутил тепло — это Салли навалилась на него. С трудом поднявшись, он грубо оттолкнул собаку. Вокруг царило смятение. Сотни человек мчались к полковнику Ноксу. Солдаты метались по берегу, это было похоже на