Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

Алиса слушала, как маркиз де Монфэрон рассказывает о своей прежней жизни, и Центральный парк, гул дорожного движения, виды Нью-Йорка таяли в далекой дымке. Алиса словно находилась в другом веке, на другом континенте — ей и не нужна была машина времени. Слишком торопливая беседа касалась излишеств, царящих при дворе Версаля, переписки Монфэрона с великими умами века Просвещения и странного вкуса Бенджамина Франклина в выборе шляп. Маркиз упомянул, что он проезжал по Парижу 14 июля 1789 года, именно в тот день, когда сборище обозленных людей штурмовало тюрьму Бастилию, и восхищению Алисы не было предела. Маркиз был свидетелем начала Французской революции! Алиса попросила его описать какие-то особенности, детали того судьбоносного дня. Маркиз стал рассказывать об ужасных криках толпы, о своем страхе и о желании, чтобы Руссо и Дидро оказались рядом и помогли ему понять, что же такое он видит, поскольку ему понятнее определенность науки, чем непредсказуемая природа общества. Он как раз дошел до освобождения заключенных из Бастилии, когда инспектор Уилер схватил его за руку.

— Он на подходе, мисс Стейси, — сказал инспектор Уилер и настойчиво потянул маркиза в сторону. — Минуту назад Том подтвердил, что ваш лорд Льюксон и его бывший хозяин — это один и тот же человек. Продолжайте соблюдать осторожность, мы рассчитываем добиться от него всего, что нам необходимо узнать.

Алиса кивнула.

— Я готова.

— Мы встанем поблизости и будем наблюдать за вами, — сказал инспектор Уилер. — Дайте знак, если понадобится помощь…

Алису резко вернули назад, в двадцать первый век. Она видела, как поворачивались головы вслед лорду Льюксону, который медленно, с естественной элегантностью шествовал по направлению к ней. Она следила за его светлой головой, когда он лавировал мимо группок людей, заполнивших террасу. Все эти люди казались такими счастливыми — поднимали бокалы, смеялись, радовались концу недели. Паника все сильнее охватывала Алису, и от этого сердце бешено колотилось. До нее дошло, что если лорд Льюксон пошел по намеченному им пути, то это свидание в саду может стать таким же переломным моментом в истории Америки, как штурм Бастилии стал переломным моментом в истории Франции.

Алиса выбрала профессию историка, поскольку считала, что, только понимая прошлое, мы можем понять настоящее. Но разве могла она иметь дело с человеком, собирающимся изменить прошлое, чтобы создать такое настоящее, которое кажется ему лучше? Ох, как она теперь жалела, что помогла лорду Льюксону понять важность переломного момента войны. Но было слишком поздно раскаиваться. Теперь ей необходимо только сохранять ясность сознания.

Алиса попыталась придать лицу приятное выражение. Чтобы не было заметно, как дрожат руки, она схватилась за поручень ограждения и притворилась, что спокойно рассматривает великолепный вид, открывавшийся перед ней. Когда она повернула лицо к лорду Льюксону, луч солнца ослепил ее так, что лорд Льюксон показался ей изображением на негативе фотографии, совсем не похожим на настоящего человека, и Алису охватил озноб, будто бы по спине сверху вниз прошлись острые когти.

— Привет! Как дела? — спросила она.

Ветер развевал пряди длинных золотых волос лорда Льюксона, сегодня волосы его были свободно распущены, а в костюме сочетались оттенки кремового цвета и цвета слоновой кости. Кроваво-красный носовой платок был искусно уложен в нагрудный карман льняного пиджака.

— Добрый вечер, Алиса, — сказал человек, который собирался украсть Америку у ее граждан. — Вижу, на вас новая майка.

— О… да, — сказала Алиса и глянула на свою майку с большой асимметричной спиралью, белой на черном. — Это «Роторельеф» Марселя Дюшана. — Она повернулась. — Посмотрите, на спине тоже такая спираль.

— Она превращает вас в движущуюся мишень…

— Ох! Это вовсе не входило в мои намерения. — Алисе не удалось утаить дрожь в голосе.

Лорд Льюксон внимательно рассматривал лицо Алисы, а она никак не могла отвернуться, чтобы избежать его пронзительного, настойчивого взгляда.

Лорд Льюксон вынул из кармана какую-то открытку.

— Я чрезвычайно счастлив, что обнаружил внизу, в киоске, эту картину. Посмотрите, вот, купил сувенир, на память о моем визите.

Алиса глянула на открытку и еще крепче схватилась за перила.

— Вам она знакома?

— «Вашингтон переходит через Делавер». Конечно. Каждый американский ребенок знает эту картину.

— Довольно расплывчатый образ. Понятно, что картина написана не свидетелем этого события… Но наши герои многим обязаны тем, кто представляет их действия как героические. Вы согласны?

— Вы должны научиться доверять людям. На самом деле, в мире все-таки есть истинные герои.

— Думаете, я циник?

— Зачем же так резко…

Лорд Льюксон рассмеялся. Алиса глубоко вздохнула, она с трудом удерживалась, чтобы не смотреть в сторону Монфэрона и инспектора Уилера. Она боялась выдать себя, поскольку лорд Льюксон уже не раз смотрел на них.

— Вид отсюда грандиозный. А вы, Алиса, восхищаетесь современной архитектурой?

— Да, мне она нравится, но, если вы не против, то я не в том настроении, чтобы обсуждать современное искусство.

Лорд Льюксон снова рассмеялся.

— Очень хорошо. Если тема разговора не представляет интереса для мисс Стейси, мы выберем другую. Например… Я на днях занимался приготовлениями к короткой поездке.

Алиса напряглась:

— И куда же вы отправляетесь?

Лорд Льюксон милостиво улыбнулся ей.

— Трентон, Нью-Джерси…

Полицейская сирена, раздавшаяся где-то в центре города, была слышна и в Центральном парке. Алиса вдруг ощутила, как сильно стучит кровь в висках, и ей даже показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Трентон! Она стала выискивать глазами внушительную фигуру маркиза де Монфэрона, а он, увидев в ее глазах страх, немедленно направился к ней, показав инспектору Уилеру, что пойдет один. «Нет! — хотела закричать Алиса. — Я вас вовсе не звала…» Но было слишком поздно. Лорд Льюксон уже заметил маркиза.

— Добрый вечер, мисс Стейси, — сказал маркиз, целуя ей руку.

— Могу я представить… Мистер Монфэрон, — сказала Алиса и, не зная толком, что еще можно сказать, добавила: — Он из Франции.

Лорд Льюксон кивнул и с некоторым подозрением оглядел этого высокого француза. Кажется, он был недоволен вмешательством чужака.

— Можно ли найти во всей Америке панораму лучшую, чем эта? — величаво поклонившись, сказал маркиз де Монфэрон лорду Льюксону. — Неужто вам не нравится Центральный парк, сэр? Здесь будто сама Природа, благодаря искусной выдумке, заключена в