Времятрясение - Линда Бакли-Арчер
«Я должна спасти Питера! — думала Кэйт. — Если я не спасу его теперь, то взрослого Питера Скокка, не будет». Это невозможно!
Неясный шум заставил Кэйт подняться и сесть. Шум пока еще был еле слышным, он только постепенно доходил до сознания, словно кто-то водил птичьим перышком по щеке. Услышав приближающийся ритмичный звук, Кэйт задержала дыхание. Она прокралась к корме маленькой шлюпки и стала всматриваться в темноту. Ох, где же уличные фонари! Ясно видно было только купол собора Святого Павла, залитые лунным светом крыши и блестящую реку. Медленные шаги приближались. Странно! Она же была единственным жителем этого мира. От страха участилось дыхание, и Кэйт закрыла рот ладонью. Пока она не издавала звуков, не двигалась, она могла оставаться невидимой.
Появилась блеклая тень, плывущая от Лондон-Бридж вдоль пристани. Кэйт чуть не завизжала. Как этому существу удавалось так мягко скользить над мостовой? Может, это привидение?
Фигура двигалась к ней. Это была девочка. Кэйт испуганно замерла и вздрогнула и в девочке она узнала себя… Девочка придерживалась за край пристани и каждый раз, сделав несколько шагов, останавливалась. У нее были длинные волосы, такие же, как у самой Кэйт. Вот, загадочная фигура направилась прямо к ней, так медленно, будто катилась на роликах и кто-то невидимый подталкивал ее. Кэйт спряталась за борт шлюпки прислушалась. Но услышала лишь собственное дыхание. А привидение может ходить по воде?
Казалось, прошло целых сто лет. Кэйт осторожно подняла голову. Перед ней стоял залитый лунным светом двойник ее самой, в светлом платье, подол которого был измазан грязью. Длинные пряди светло-рыжих волос распустились и свисали на плечи. В Кэйт всматривались испуганные глаза. Кэйт вскочила на ноги и ужасно закричала, эхо от этого крика пронеслось над спящим городом. Прошло нескольких секунд, и зеркальное отражение Кэйт ответило криком на крик, но звук его был более глубоким, эти звуковые волны отдавались в сознании Кэйт, как рев зверя. У Кэйт зашевелились волосы на затылке. Она закрыла руками уши и зажмурилась.
Когда она наконец осмелилась открыть глаза, то увидела, что блеклая фигура, скользя по булыжной мостовой, отступает назад, в темноту, изредка оглядываясь. Потом призрак исчез из виду, а Кэйт все стояла посреди шлюпки Дегтярника. Ее тошнило, руки и ноги мелко дрожали от потрясения.
Долгое время Кэйт сидела, скрючившись, покачиваясь взад-вперед, слишком изумленная, чтобы думать, слишком испуганная, чтобы что-нибудь делать. Неужели в этом странном месте встретились параллельные миры? Время шло. Звезды светили все так же ярко. Кэйт то и дело поглядывала на распластанного в воде Гидеона; на Питера, полностью погрузившегося в воду; на Дегтярника. Она попыталась посмотреть в свое будущее, но не смогла пробиться сквозь плотную стену темноты.
— Ты меня слышишь? — спрашивал голос в ее голове. — Кэйт, а я могу услышать тебя? Это ведь ты, правда? Время от времени я чувствую тебя. Я могу разговаривать со своим двойником в вашем мире, только я не знаю наверняка, существуешь ли ты в моем… Но это неважно. Важен именно твой мир. Твой мир может измениться. Мой — не может.
Кэйт застонала во сне и нахмурилась.
— Доверие мне. Ты должна поговорить со мной во имя спасения всех нас. Знаешь, Время начинает расщепляться. Количество параллельных миров постоянно возрастает. Мы думаем, что Вселенная не выдержит всего этого. Столь значительные нарушения прорывают мантию времени. Мы называем эти нарушения времятрясением, но не знаем, насколько они разрушительны. Нам нужна твоя помощь, Кэйт. Если слышишь меня, попытайся поговорить со мной. Дотянись до меня своим сознанием…
Кэйт открыла глаза и заморгала, не понимая, спит она или нет. Она стала вглядываться в темноту, выискивая фигуру другой Кэйт Дайер. В голове звучал голос — женский голос с американским акцентом. Женщина хотела с ней говорить. Кэйт вспомнила удивительный праздник на ферме после того, как они с Питером оказались дома. Там были все — ее братья и сестры, Питер и его родители, инспектор Уилер, маркиз де Монфэрон, Миган… и ДОКТОР ПИРРЕТТИ! Этот день был последним воспоминанием о доме. Праздник оказался коротким — через несколько часов Дегтярник похитил их и забросил обратно, в 1763 год. Но она хорошо помнила, как доктор Пирретти впала за обедом в транс. И заговорила голосом, который был одновременно и ее голосом, и не ее. Этот двойник доктора Пирретти говорил из параллельных миров, образовавшихся из-за путешествий во времени. Папа, кажется, относился к этому весьма скептически. Тогда существование двойников в параллельных мирах казалось Кэйт немыслимым, но теперь… она своими собственными глазами видела доказательство этому… Значит, ей не приснился этот голос — голос доктора Пирретти из другого мира действительно только что обращался к ней! Кэйт проснулась окончательно. Она должна запомнить все, что было сказано. Доктор Пирретти говорила о расщеплении времени, о том, что всем нужна ЕЕ помощь! Но что она, Кэйт Дайер, сможет сделать? «Я даже Питеру не могу помочь, — подумала Кэйт, — себе помочь не могу…»
— Что я могу сделать? — крикнула она в темноту ночи. — Есть тут кто-нибудь?
Но ответом было молчание.
Кэйт сидела, смотрела на город, а спустя какое-то время почувствовала, что в ней растет волна злости, злости на несправедливость, злости на отца, на доктора Пирретти и Тима Уильямсона — и зачем они только сделали этот аппарат! Кэйт резко повернулась к Дегтярнику.
— Это ваша вина! — закричала она ему в лицо. — Вы украли антигравитационный аппарат. И потом не могли удержаться, чтобы снова не украсть его. Но лорд Льюксон удрал с этим аппаратом, так? И, кто знает, что он с ним натворит… Понимаете, что вы наделали?! Выходит, что Вселенная вот-вот взорвется из-за вашей жадности! Почему такие люди, как вы, думают, что они имеют право все губить. Вы же взрослый человек! Моя малышка сестра гораздо разумнее вас. Как можно в таком возрасте быть таким глупым? Вы слышите, что я говорю, Дегтярник? Я вас НЕНАВИЖУ!
Когда слово «ненавижу» слетело с ее губ, она отвела руку назад и изо всех сил ударила Дегтярника по щеке со шрамом. Как только Кэйт коснулась Дегтярника, их обоих страшно