Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

Но Питер уже бросился в переулок. Через минуту он вернулся, неся на руках маленькую белую собачку с черным пятном над глазом. Собачка помахивала коротким хвостиком и выжидающе оглядывала всю компанию. Преподобный наклонился над собачкой, ухватил ее за шкирку и поднял на уровень глаз. Собачка зарычала, а ее короткие лапки задергались в воздухе, как у заводной игрушки.

— Я буду благодарен вам, джентльмены, если вы выпустите мою собачку из рук! — раздался надтреснутый голос из тени.

Преподобный выпустил собаку, и она, повизгивая, быстро вернулась обратно в тень.

— Покажитесь, сэр! — прорычал преподобный. — Не желаю, чтобы ко мне обращались из темноты!

Из переулка, шаркая, вышел старый, худой, согбенный джентльмен. В одной руке он держал трость, другой прижимал к груди собачонку.

— Вы не похожи на грабителей, — сказал старик, всматриваясь в компанию.

— Действительно, мы не грабители, — подтвердил сэр Ричард, выступив вперед. — И рады, что вы тоже не принадлежите к людям этой профессии! Позвольте пожелать вам доброго вечера, сэр.

Сэр Ричард представился сам и представил других членов компании, и, когда старый джентльмен убедился, что бояться нечего, его лицо расслабилось.

— Ваш покорный слуга, мои добрые сэры, — сказал он, наклонив голову в легком поклоне. — Грабителей я не боюсь, уверяю вас. Смотрите, у меня ужасающее количество оружия, я смогу себя защитить!

Он поставил собаку на землю и распахнул обтрепанный парчовый жилет, показав два пистолета, кусок веревки и кинжал — все это он, предмет за предметом, вытаскивал из карманов, а затем снова укладывал обратно.

— Право слово, — удивился сэр Ричард. — Мне жаль негодяя, который попытается отнять у вас кошелек. Прогуливаться на свежем воздухе в столь поздний час — это ваша привычка?

— Да, мой добрый сэр, именно так. Тоби предпочитает гулять ночью, а не днем, а поскольку он просто изумительный, мне нравится потакать ему.

Старик поднял собаку с земли.

— У меня есть дети, и множество внуков, и жена, но Тоби, как компаньон, лучше любого из них.

— Если бы только мы все были осчастливлены таким животным, — сказал преподобный Ледбьюри, — мы избавились бы от неудобства поисков человеческой компании.

— Вы шутите надо мною, я понимаю, — сказал старик, явно обладающий чувством юмора. — Знаете ли, Тоби — превосходный певец.

— Ваша собака поет?! — воскликнул Питер.

— Поверьте, Тоби поет, как поют ангелы в раю! Уверяю вас, ему ничего не нужно, лишь легкое поощрение. Давай-ка, Тоби, давай споем этим джентльменам:

Голос старого джентльмена был тусклым, как пыль, но он правильно выводил мелодию. Когда старый джентльмен стал повторять припев, собака, уютно устроившаяся на руках хозяина, начала услужливо ему подпевать. Питер рассмеялся — голос пса был вовсе не собачьим, а таким же мелодичным, как голос человека.

— Осторожно! — вдруг крикнул Питер.

Гидеон отшатнулся и как раз вовремя. Неизвестно откуда вывалилось жестяное ведро, наполненное жидкими отходами, оно с грохотом упало у их ног, и содержимое расплескалось по булыжной мостовой. Эхо от удара пронеслось над рекой и послужило причиной того, что собака дико залаяла. Все посмотрели вверх, на несколько окон, в которых появились огоньки свечей. Из одного окна высунулась темная фигура.

— Проклятье, — заревела фигура. — Человеку уже нет покоя в собственном доме! Почему я должен выслушивать этот кошачий концерт? Пошли прочь, не то спущусь и выбью мозги из ваших голов!

Окно захлопнулось, а Питер, Гидеон, преподобный и сэр Ричард обменялись неуверенными взглядами. У всех на лицах расплылись улыбки.

— Чему вы так радуетесь, мои добрые сэры? — спросил старый джентльмен.

— Позвольте вам поведать, — ответил сэр Ричард, — что ваша собака обладает еще и талантом вынюхивать крыс. Тоби оказал нам очень ценную услугу — он нашел того, кого мы ищем.

Лорд Льюксон разглядывал фигуру высокого спокойного человека, стоявшего в пятидесяти ярдах ниже по течению реки. Генерал Вашингтон плотно закутался в плащ, защищаясь от свирепой зимней стужи. Вся его воля и энергия сосредоточились на переправе остатков армии через реку, забитую льдинами. Лорд Льюксон, непривычный к физическому дискомфорту — иному, чем тот, который бывает вследствие чрезмерного употребления вина, — мужественно стоял на своем ледяном посту. Его разум и тело были охвачены сильнейшей тревогой, нервы дрожали от возбуждения; сегодня ночью он навеки оставит знак своего присутствия в этом мире.

Неужели на самом деле правда, думал он, что здесь, в этом месте, будущее Америки балансирует на острие ножа? Неожиданно лорд Льюксон вспомнил вопрос, который задавал Алисе, и ее уклончивый ответ — как могла судьба такой могучей нации зависеть лишь от безрассудной попытки пересечь реку? Какие уникальные замыслы и обстоятельства привели историю к этой критической точке на берегу Делавера в рождественскую ночь 1776 года? Глядя на сцену, которая разыгрывалась перед ним, лорд Льюксон поражался той зияющей пропасти, которая лежала между лаконичным описанием Алисы и хаотичной реальностью. Он даже почувствовал сострадание к оборванным американским патриотам, копошившимся на берегу реки, сражавшимся с испуганными лошадьми, тяжелой артиллерией и буйством природы. Но есть ли уверенность, что военная неудача гарантирует Британии сохранение контроля над Америкой? И если допустить, что гипотеза Алисы верна, то неужели главнокомандующий этой армии имел какое-то представление о важности этой ночи? Чувствовал ли Вашингтон груз ответственности перед поколениями на своих плечах? Все-таки что-то в поведении генерала убеждало лорда Льюксона, что чувствовал. Кроме того, пересекать Делавер в такую ночь, как эта, — безумие. На такое мог пойти только отчаявшийся человек, решивший биться до последней капли крови — лишь бы одержать хотя бы одну победу над британскими солдатами и их наемниками.

Лорд Льюксон стряхнул лед, который покрыл тонкой коркой его тяжелое пальто, и начал размышлять, как лучше осуществить прорыв в ткани времени. Ни в чем нельзя быть уверенным, но эта игра определенно стоила свеч. Лорд Льюксон представил свой приз — великолепный вид Нью-Йорка, поднимающегося из залива в голубое небо, он вспомнил, рассказанную Алисой историю о том, как жители этого города переплавили на пули статую Георга III. Пусть генерал Вашингтон побережется, подумал лорд Льюксон, поскольку у него теперь есть новый враг, присутствие которого здесь, на поле боя, генерал просто не мог себе представить, и чьим опаснейшим оружием, несомненно, была сама история.

Итак, лорд