Времятрясение - Линда Бакли-Арчер
Открытые корабли сразу же окатывало ледяной водой, так что их пассажиры пересекали реку стоя. Переправа началась вечером. Сейчас перевалило за час ночи, но переправа все еще не завершилась. С помощью бинокля ночного видения лорд Льюксон следил за набитым дюжиной солдат кораблем, который врезался в льдину, достаточно большую для того, чтобы раскинуть на ней палатку. Корабль почти перевернулся, но благодаря усилиям двух человек, которые нырнули на дно реки с длинными баграми, он дюйм за дюймом продвигался к берегу. Жаль, подумал лорд Льюксон с улыбкой, что американцы так бедно экипированы. Насколько им было бы лучше, если бы у них была подзорная труба двадцать первого века, которая позволяет видеть в темноте, — разумеется, он и не подумал бы отдать им свою.
Полные решимости патриоты понемногу продвигались вперед. Упорство огромных толп солдат было вознаграждено, когда они выгрузились на противоположный берег. Вдали, на стороне Пенсильвании, количество костров, мерцающих, как звезды, начало уменьшаться, а количество костров, пылавших на берегу Нью-Джерси, возрастало. Для охраны места высадки были поставлены караульные, и сотни людей, дожидаясь, когда будут перевезены лошади и артиллерия, стояли у костров. Все они поворачивались, как мясо на вертеле, поскольку пока один бок согревался, другой снова замерзал.
Лорд Льюксон никогда не испытывал такого холода, хотя в памяти хранилось воспоминание о том, как он вцепился в руку матери во время зимней ярмарки, когда Темза, что было необычно, полностью замерзла. Пока они стояли, восхищаясь видом целого быка, который поджаривался на большом костре, разложенном на толстом льду, вор украл у матери кошелек. Лорд Льюксон помнил, как весело было, когда все их слуги бросились в погоню: они скользили по льду, падали, ударялись о киоски. К его огорчению, Темза с тех пор больше не замерзала, но если пришлось бы терпеть такой холод, как этот, ради веселья на зимней ярмарке, лорд Льюксон предпочел бы обойтись без подобного развлечения.
В любом случае, трудно было сравнивать Темзу с рекой Делавер. Если первая текла через один из великих городов Европы, то последняя неслась по открытой всем ветрам, неприютной пустыне. Из-за сильного ледяного ветра становилось еще холоднее, холод проникал сквозь тяжелое пальто лорда Льюксона, руки совсем онемели, ноги болезненно пульсировали — теплая одежда, которую дали ему Уильям и сержант Томас, не помогала.
Сержант занимал позицию на том же дереве несколькими футами ниже лорда Льюксона. Его ноги обвились вокруг крепкой ветки, а спина опиралась о ствол. Всю ночь они слушали, как офицер выкрикивал приказы солдатам, его зычный голос доносился даже сквозь вой шторма.
— У меня болит горло только от того, что я слышу крик этого парня, — заметил лорд Льюксон.
— Эх, сэр, солдаты рады-радешеньки, что могут считать его себе ровней. Разве они выполнили бы такую задачу без этого офицера? Вполне допускаю, что я бы не сделал того, что этой ночью делает он.
— Значит, он заслуживает нашего первого выстрела. Что скажешь?
— Проще простого — он ведь размером с дом! — Сержант Томас, говоря это, искренне пожалел офицера. Неизвестный офицер с громоподобным голосом заслужил этой ночью его уважение. В пылу боя не бывает времени для размышления или жалости: или ты убьешь, или тебя убьют. Но сейчас сержант Томас почувствовал, что нехорошо прятаться на дереве, да еще рядом с аристократом, у которого руки мягкие, как у девушки, и, сговорившись с ним, убивать солдат и офицеров…
— Но ты не ответил на мой вопрос. Пусть он умрет первым, а?
— Если вы желаете, сэр.
— Дело не в том, чего я желаю. Я доставил тебя сюда, сержант Томас, чтобы ты мне советовал. Держу пари, в свое время ты видел больше военных действий, чем сам Вашингтон.
— Я начал служить в армии мальчиком, сэр, вот уже как тридцать лет.
— Такое и представить невозможно! Разве ты не мечтал о покое в каком-нибудь коттедже около ручья? Или, быть может, о том, чтобы завести жену?
— Армия — моя жена, сэр.
— Ха! Ладно! Итак, сержант Томас, в каком месте мы должны нанести удар? Сколько человек, по твоему разумению, нужно сюда доставить, чтобы помешать планам мистера Вашингтона?
— Я предпочел бы посмотреть, как разворачиваются события, прежде чем высказывать свое мнение.
— Очень хорошо, сержант. Хотя я почти не чувствую своих конечностей, но если эти люди могут так храбро не обращать внимания на воющий северо-западный ветер, я полагаю, что и мы можем его выдержать. Однако, должен сказать, что есть и более веселые способы провести рождественскую ночь.
Сержант Томас приложил бинокль к глазам и стал наблюдать, с каким превеликим трудом американские патриоты пробирались на берег через глыбы льда, которые, будто острые зубы, громоздились у берега. Ему было жаль этих людей, за всю свою долгую службу он редко видел более тяжелые испытания.
— Если бы я не видел всего этого своими глазами, — сказал лорд Льюксон, — я бы сказал, что такой переход через реку — крайне безрассудное действие.
— Но разве не в этом красота плана генерала Вашингтона, сэр? Наемники в Трентоне проведут рождественскую ночь в тепле своих кроватей, считая, что у американцев, стоящих по другую сторону широкой реки, в такую погоду нет никаких шансов. Но Вашингтон сделал бурю союзником.
Прижав к глазам бинокли ночного видения, лорд Льюксон и сержант Томас, как две немигающие совы, продолжали обозревать переправу со своего высокого, продуваемого ветром насеста.
— Какие они оборванные! — заметил лорд Льюксон.
— Они утомлены сражением, их, без сомнения, плохо снабжают, — ответил сержант Томас. — Но вы говорите, что наши солдаты и наемники выгнали их из Нью-Йорка и преследовали по всему Нью-Джерси, так что не удивительно, что форма этих патриотов в таком состоянии.
— Если униформа хоть как-то влияет на боеспособность армии, то американские патриоты мало сделали для того, чтобы внушить солдатам уверенность в своих силах.
— Отсутствие красивых мундиров не испугает воюющего человека, сэр, но его испугает отсутствие обуви. Я уже видел тут немало солдат, у которых ступни обернуты рогожей. Вы заметили