Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

— Я не знаю! Я не знаю! Я не знаю!

Дегтярник отступил и бесстрастно, пристально вгляделся в лицо Кэйт, будто доктор, выискивающий симптомы болезни. Он вдруг совершенно успокоился.

— Так, — сухо кивнул он. — Похоже, вы, и вправду не знаете.

Дегтярник опустил нож и задумался. Кровь все еще гулко стучала в висках Кэйт. Что же делать? Дрожа от пережитого страха, тяжело дыша, Кэйт вдруг поняла, что ее лицо корчится в странных гримасах, но слез она себе позволить не могла. Кэйт посмотрела на свои пальцы, боясь увидеть их уже висящими на одной ниточке, но, оказалось, мучитель даже не поцарапал их. Похоже, он вообще не собирался ее калечить… В ней поднималась волна злости. Ну, а если бы он был убежден, что Кэйт знает код? Да, подумала она, тогда Дегтярник не стал бы колебаться.

— Ладно, — сказал Дегтярник. — Жаль, конечно. Но, когда придет время, ваш отец не откажет мне… А теперь, мистрис Дайер, пожалуйста, будьте любезны, снимите туфли.

— Что?

— Мне нужны ваши туфли. В любом случае, их не назовешь изысканной обувью. Вам стоило бы выбрать более элегантный наряд.

Озадаченная Кэйт молчала, а Дегтярник схватил ее за ноги и потянул к себе кроссовки. Потом он с ухмылкой оглядел Кэйт с головы до ног, помолчал… и стал запихивать кроссовки в карманы своей куртки. Кэйт закрыла глаза. Он что, теперь намеревается отрезать ее пальцы на ногах? «Хорошо бы потерять сознание, как цыганка, и сбежать в другой мир, где он не сможет добраться до меня», — подумала Кэйт. А когда она снова открыла глаза, то оказалась, что ее желание… исполнилось.

Кэйт сидела на мешках в открытой повозке. После долгой ходьбы босиком ступни кровоточили. Она понимала, что ей будет трудно найти Ньюгейт-Лэйн и своих друзей. Кэйт посмотрела на окружающий ее полумертвый мир с разбросанными там и сям живыми статуями. Хотя рассудок подсказывал Кэйт, что все это из-за слишком большой скорости, с которой она мчится во времени, ей все-таки представилось, что мир охватило какое-то ужасное колдовство, и она с помощью волшебной палочки лишила жизни все живое, превратив его в камень. Около повозки застыл мальчик, который был даже моложе ее брата Сэма. Кэйт догадалась, что это мальчик-факельщик, нанятый семейной парой среднего возраста освещать им путь по темным улицам. Эти люди, несомненно, направлялись на ярмарку. У мужчины было суровое лицо, женщина — Кэйт решила, его жена — была одета в бесформенное серое платье. Горящий факел мальчика освещал морщинистые лица людей, и свет от него попадал и на повозку. Кэйт думала, что в повозке никого нет, но оказалось, что это не так. Возничего она не видела, но на набитом зерном мешке в углу повозки лежал маленький ребенок, кажется, девочка. Волосы падали ей на лицо мягкими золотыми кольцами, и она сосала свои пухлые пальчики. Кэйт потянулась и погладила щечки ребенка, они оказались холодными и твердыми, вовсе не такими, как у живых людей.

Кэйт не порадовал этот практический урок теории относительности. Тяжело вздохнув, она снова посмотрела на свои ноги. Почему она не попыталась вернуть кроссовки? Но при той скорости, с какой она двигалась, очень трудно было схватить что-либо. Казалось, все сопротивляется ее прикосновению.

Даже звуки теперь становились все более и более низкими, они превращались в такой шум, который ее сознание попросту не улавливало. Кэйт сообразила, что с каждым успешным эпизодом ее быстрого продвижения вперед, она двигалась по миру со все большей и большей скоростью.

Кэйт не почувствовала, когда во время своего бега наступила на что-то острое, но, рассмотрев левую ступню, увидела там ранку. Пустяки! Порез не смертельный, да и нет смысла его промывать, поскольку при ее скорости движения вода вела себя весьма странно.

Усталая и унылая Кэйт выпрыгнула из повозки и встала прямо перед мрачной парой.

— Я ищу своих друзей. Вы случайно не знаете, где находится Ньюгейт-Лэйн? Нет? Вижу, от вас нечего ждать помощи. — Кэйт поправила капор женщины и стряхнула пыль с сюртука мужчины. — Вы впервые в этом городе, да? Уверена, вы хорошо проведете время на ярмарке Бартоломью, только избегайте палатки предсказательницы…

«Держу пари, я выбрала неправильную дорогу», — сказала себе Кэйт, когда свернула в темноту еще одной безымянной улицы. Здесь не было больших вывесок, столь привычных для Лондона, и дорожные указатели располагались на большом расстоянии друг от друга. Теперь Кэйт поняла, почему Ханна всегда объясняла дорогу по названиям известных ей лавок. Вместо того чтобы сказать, например: «Хорошая мясная лавка находится на углу Шу-Лэйн и Флит-стрит», Ханна говорила: «Смотри, он между «Чеширским сыром» и вывеской «Баранья нога» напротив аптеки». Но здесь не было Ханны, которая помогла бы в блужданиях по темным продуваемых ветром улицам. Кэйт уже хотела было повернуть обратно, как вдруг заметила невдалеке несущуюся к ней атлетическую фигуру. Это, наклонившись вперед, застыв во времени и все же создавая впечатление движения, бежал Гидеон. Косичка его распустилась, и волосы светлыми волнами разлетались в стороны. Гидеон оглядывался через плечо на запыхавшегося, скрючившегося от боли Питера, с которого ручьями лился пот. Ясно, мальчик не мог угнаться за Гидеоном.

— Гидеон! — радостно воскликнула Кэйт.

Она помчалась к ним и, добежав до Гидеона, улыбнулась и нежно прикоснулась к его руке. Но ничего не произошло. Тогда она подбежала к Питеру.

Кэйт протянула к нему руку. Потом крепко обхватила себя руками, ожидая момента сильнейшего прорыва живой Вселенной в пустоту ее мира.

— Ты знаешь, что ты мой ангел-хранитель? — сказала она Питеру. — Не понимаю почему — но только ты, ты один можешь возвращать меня обратно.

Кэйт снова протянула руку к Питеру и, когда кончики пальцев были на расстоянии волоска от него, что-то заставило ее отдернуть руку. В сознании Кэйт взорвалась мысль, будто лопнул пузырек: «Я должна привязать его к себе!» Перед глазами Кэйт мелькнула картина: Дегтярник стоял в палатке предсказательницы и в изумлении смотрел на пустое кресло, где только что сидела маленькая пленница. Должно быть, он тут же выскочил из палатки и исчез в плотной толпе людей на ярмарке. «Какой я была идиоткой! Он убежит, и Гидеон не сможет догнать его!» Но тут совершенно неожиданно в голове Кэйт возник новый образ, да с такой силой, что, казалось, остальной мир исчез.

Кэйт увидела Питера, который стоял на верхней террасе очень высокого здания, возможно, башни или церкви, она не могла сказать точно. Под ним был Лондон, протянувшийся до туманного горизонта. В этом зрелище было что-то нехорошее, неправильное. Питер в