Времятрясение - Линда Бакли-Арчер
— Где ты встретила лорда Льюксона, тетя Лаура?
— В баре «Бимелмэнс»… А что?
— Значит, лорд Льюксон сам представился тебе?
— Нет, его представил мне твой старый профессор истории — тот, который работал в Принстоне, а теперь преподает в Колумбии. Как его имя? Стив… не помню…
— Стив Элиот?
— Да! Вот он и познакомил меня с лордом Льюксоном. И представил ему как тетю одной из своих прежних талантливых студенток.
— Так он использовал тебя, чтобы встретиться со мной! Почему ты мне этого не рассказала?
— Я рассказывала! Я сказала тебе, он хочет, чтобы кто-нибудь показал ему музей «Фронсис Таверн»…
— Я-то подумала, что ты подружилась с ним на какой-то вечеринке.
— Алиса! К чему все эти расспросы? — Тетя встревожилась. — Что случилось? Ты в порядке? Что он натворил?
— Нет, нет, все хорошо, тетя Лаура. И он понравился мне даже больше, чем я ожидала. Просто…
— Что просто?
— Просто я ему рассказывала, как изменить ход Войны за независимость.
Наступила пауза.
И вдруг Алиса услышала тетин хохот.
— Как это непатриотично, дорогая! Так вот, что тебя огорчает?
— Да, так уж получилось…
— Ох, Алиса! Думаю, ты перегрелась на солнце…
— Да все в порядке. — Алиса вдруг поняла, что это и правда смешно звучит, и закончила разговор: — Я тороплюсь…
Разозлившись на себя, Алиса швырнула мобильник в свою вместительную сумку, будто в глубокую воду. Жара была ужасной. Алиса вытерла лоб. Тетя Лаура права, подумала она, как можно настолько потерять самообладание?
Такси повернуло на Шестую авеню и оказалось в пробке. Было слишком жарко, чтобы сохранять спокойствие, и по всей улице раздавались гудки автомобилей. Алиса рассеянно смотрела на поток людей, лавиной спускавшихся, как лемминги, в подземный переход. И вдруг заметила лорда Льюксона. Он снял пиджак и перебросил его через плечо. Лорд Льюксон шагал вперед, прорезая толпу. Длинные рукава его снежно-белой рубашки раздувались, а туго затянутый жилет подчеркивал стройную фигуру. Многие оборачивались, чтобы посмотреть на него. Вот лорд Льюксон остановился и наклонился. Ей было видно, как шевелились его губы. Он разговаривает с ребенком? Или с собакой? Затем, взяв свой пиджак указательным и большим пальцами, он уронил его… И снова двинулся по Шестой авеню, его удаляющаяся белая фигура постепенно исчезала в плывущей массе радужных красок. Как только строй машин наконец двинулся, Алиса открыла окно и взглянула на то место на тротуаре, где останавливался лорд Льюксон. Лохматый, загорелый бродяга поднял пиджак лорда Льюксона, погладил его и запустил пальцы в карманы. Люди шарахались в стороны, чтобы не споткнуться о вытянутые ноги бродяги.
Кто бы мог подумать, что у него такое доброе сердце, ахнула Алиса. Так просто отдать свой прекрасный пиджак! Поддавшись внезапному импульсу, Алиса попросила шофера остановиться, протянула ему стопку долларовых бумажек и начала пробиваться сквозь толпу, не выпуская из виду светлую голову лорда Льюксона. Она старалась идти как можно быстрее, но все время приходилось сражаться с надвигающейся на нее толпой. Алиса увидела, что лорд Льюксон переходит на другую сторону Шестой авеню, и поспешила сделать то же самое, но светофор был против. Алисе пришлось, пританцовывая от нетерпения, ждать, пока она сможет пересечь улицу. Однако, когда она оказалась на противоположной стороне, лорд Льюксон исчез на Принс-стрит. Алиса побежала, только белые кроссовки засверкали. Наконец лорд Льюксон остановился перед фасадом шестиэтажного здания из красного кирпича. Она тоже остановилась, вдруг сообразив, как смешна эта погоня. «Что я делаю? — спросила себя Алиса. — Что я скажу, если он меня заметит? И не нужно никакой тети Лауры, я и без всякой помощи сгорю со стыда!»
Алиса попятилась и вошла в узкий, замусоренный проход между двумя зданиями. Она прислонилась плечом к почерневшей кирпичной стене и постаралась отдышаться. Но невозможно было удержаться от того, чтобы не кинуть еще один быстрый взгляд на лорда Льюксона. Алиса выглянула из-за угла, и то, что она увидела, заставило ее забыть о смущении и о желании оказаться около кондиционера.
Лорд Льюксон остановился у дома из красного кирпича, а над ним, на каждой площадке пожарной лестницы вытянулись на страже английские солдаты. Алисе показалось, что она находится не в Сохо, а около укрепленного замка, неприступного и загадочного. Один из солдат спустился по лестнице к лорду Льюксону, и по спине Алисы пробежал холодок. В глубине души она понимала: эти парни специально одеты в исторические костюмы — куртки середины восемнадцатого века. Но зачем весь этот маскарад?
Вскоре лорд Льюксон исчез в здании, а через минуту там же исчезли и три солдата. Алиса, не отрываясь, рассматривала оставшихся солдат, и вдруг один из них глянул на нее. Алиса немедленно спряталась. Когда она снова посмотрела наверх, солдат исчез. Алиса выждала несколько минут и, поскольку больше никто не появился, выскочила из-за утла и торопливо перешла дорогу.
Лорд Льюксон взбирался по пожарной лестнице через две ступеньки, потом пролез в люк на втором этаже. Металлическая площадка лестницы загромыхала, когда Уильям открыл лорду Льюксону тяжелую дверь. Наверху сержант Томас и его люди, с лицами, почти такими же красными, как их куртки, торопливо отдали честь. Лорд Льюксон прошел к раковине в углу темной комнаты, сорвал с себя жилет и расстегнул рубашку. Уильям почему-то не мог понять, каково настроение господина, не мог обнаружить в его поведении ни одного из обычных признаков. Не то хозяин чем-то возбужден, не то разозлен? Лорд Льюксон открыл кран, развязал ленточку, которая удерживала волосы, и подставил голову под струю холодной воды. Затем он разогнулся, встряхнул головой, как мокрая собака, и маленькие капли заскользили по его обнаженным плечам. Уильям испытал облегчение, увидев на лице хозяина улыбку.
Все жалюзи, как обычно, были плотно закрыты, но все же тонкие золотые полосы дневного света пробивались в комнату, освещая великолепные предметы старины. В этом полусвете поблескивали отдельные предметы мебели, инкрустированные перламутром или золотом. Среди мебели громоздились статуи, серебряные канделябры и сервизы блестящего, сине-белого дельфтского фарфора. Мраморная голова Папы с укором смотрела на группу танцующих на греческой вазе нимф; конная статуя выглядывала из-за высоких напольных часов; из позолоченных рам за каждым моментом жизни в сокровищнице лорда Льюксона следили с портретов глаза аристократов. Возле двери висела в простой раме картина маслом, гордость этого дома. На ней был изображен сын главного садовника Темпест-Хауза, но, правда, наряжен он был