Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

Миссис Стейси взмахом руки подозвала такси, и когда машина подъехала, прошептала на ухо племяннице:

— Часто ли тебе встречались мужчины, которые могли бы похвастаться замком в Шотландии?

— О, сто раз, — шепнула Алиса. — Хорошего тебе дня, тетя Лаура.

Миссис Стейси села в такси и добавила:

— Жду не дождусь, когда услышу твой ПОДРОБНЫЙ рассказ…

— БОЛЬШОЕ спасибо, тетя Лаура, — в тон ей ответила Алиса.

Миссис Стейси мило улыбнулась лорду Льюксону. Он привык к тому, что половина лондонских мамаш предлагали ему знакомство со своими дочками, и его лицо ничем не выдало, что он понял все намеки миссис Стейси.

Спустя полчаса лорд Льюксон и Алиса сидели на деревянных лавках круизного корабля, стоявшего у пирса номер восемьдесят три. Ржавый кораблик с пыхтением двинулся в мрачные коричневые волны нью-йоркского залива, и после душной жары города на пассажиров повеяло свежим морским ветром. Алиса подставила солнцу загорелое лицо, надела солнечные очки и с наслаждением вздохнула морской воздух, впитывая резкий запах соленой воды.

— Какое приятное ощущение, — сказала девушка. — В музее я чуть не расплавилась. — Она обернулась и посмотрела на своего спутника, облаченного в костюм цвета слоновой кости. — Если позволите, хотела бы вас спросить, при какой жаре вы все-таки снимете пиджак?

Лорд Льюксон ответил не сразу, уголки его рта растянулись в сардонической усмешке.

— Я носил бы этот пиджак при погоде и более жаркой, чем сегодняшняя, если бы того потребовали обстоятельства, мадам. По правде говоря, вижу, что у нас с вами очень разное отношение к моде…

— И потому вы полагаете, — Алиса опустила глаза на свои шорты и майку, — что люди, которые считают жизнь слишком короткой, чтобы проводить более, чем полминуты в день за выбором одежды, глупы?

— Нет, нет, — сказал он, — уверяю вас, меня весьма восхищает столь заметное отсутствие тщеславия, которое может считаться вполне… похвальным.

Алиса подняла брови. Она устояла перед искушением высказать ему, что граница между модой и примитивизмом весьма условна.

Тем временем лорд Льюксон попытался представить себе Алису в полном дворцовом туалете, с туго затянутым корсетом, с нижними юбками, с акрами тяжелых шелковых драпировок и в высоком напудренном парике, завершающем картину. Представив это, он улыбнулся и тактично перевел разговор на статую Свободы, в этот момент возникшую перед ними, как мираж. Если бы Алису перенесли в его век, подумал лорд Льюксон, и одели по моде тех дней, она тут же, без сомнения, упала бы в обморок.

К тому же, ему казалось, она не обладала самодисциплиной, необходимой леди, чтобы оставаться элегантной при ВСЕХ обстоятельствах. Лорд Льюксон знавал многих женщин, которые благодаря долгим годам, проведенным при дворе, могли бы соперничать в выдержке с солдатами на плацу. Целыми часами они стояли навытяжку, даже будучи беременными, или грустя об умершем муже, или сотрясаемые лихорадкой…

— Вообще-то, — сказала Алиса, — мне просто нравится эта майка.

Лорд Льюксон критически осмотрел ее черную майку, исписанную большими красными буквами. Он наклонил голову и прочитал, четко произнося каждое слово: «Plus je connais les homes, plus j aime mon chien».

— «Чем больше я узнаю мужчин, тем больше я люблю свою собаку», — перевела Алиса.

— Был бы рад случаю познакомиться с вашей собакой.

— А у меня нет собаки.

— Тогда, право слово, мадам, ваш выбор одежды меня озадачивает.

Алиса прыснула со смеху.

— Вы меня разыгрываете, да? Все эти ваши «МАДАМ!» и «ПРАВО СЛОВО!» — это потому, что я занимаюсь историей?

Лорд Льюксон удивленно вздернул брови.

— Я вас не понимаю, мадам.

Тут Алиса рассмеялась еще громче.

— А вот я, напротив, начинаю прекрасно ВАС понимать! — заявила она. — Вы хотите сделать из меня посмешище? Что ж, ладно… Я выросла с тремя братьями и привыкла к тому, что меня все изводят.

Лорд Льюксон посмотрел на нее вопросительно.

— Но скажите, — продолжала Алиса, — сколько вам лет? Вы разговариваете так, будто вам сто три года, но я подозреваю, что на самом деле вы ненамного старше меня… Двадцать шесть? Двадцать восемь? Угадала?

Лорд Льюксон не сводил глаз с чайки, скользящей в потоках воздуха, ее перья ослепительно белели на фоне глубокой лазури неба.

— Мадам, не буду скрывать, мне всего лишь двести семьдесят лет.

— В таком случае, сэр, для своего возраста вы выглядите чертовски хорошо.

— Вы так добры, мадам.

— Как вы думаете, можем мы называть друг друга по именам? — спросила Алиса. — Мне не нравится соблюдать все эти формальности.

— Если желаете, можете называть меня Эдвардом.

— Эдвард… Лорд Эдвард Льюксон. Хорошее имя.

— Я рад, что оно вам нравится. Меня назвали в честь отца.

— А я названа в честь «Алисы в Зазеркалье». Хотя я все еще жду, когда же наконец упаду в кроличью нору!

Лорд Льюксон, похоже, смутился.

— «Алиса в Зазеркалье» — детская книжка Льюиса Кэрролла. Знаете? Белый кролик, сумасшедший шляпник…

Лорд Льюксон покачал головой.

— Но вы должны это знать — вы ведь англичанин!

В их беседу ворвались громкие голоса, комментарии гида эхом отдавались от палубы корабля. Гид рассказывал историю статуи Свободы, и, кажется, этот рассказ поразил лорда Льюксона.

— Она великолепна, верно? — заметила Алиса.

— Просто не верится… размер статуи просто поражает… хотя, по правде говоря, я нахожу, что статуя скорее… Смешна.

— Как вы смеете называть статую Свободы смешной! — воскликнула Алиса. — За это вас нужно выкинуть за борт!

— С другой стороны, этот вид, — сказал лорд Льюксон, взмахом бледной руки указывая на Нью-Йорк, — грандиозен. Я мог бы вечно смотреть на него.

— Теперь моя очередь высказать благодарность за то, что это вам нравится.

Корабль, пройдя сквозь арку, повернул назад, к городу. Нью-Йорк, будто чудо, вырастал из моря.

— А кто владеет Манхэттеном? — спросил вдруг лорд Льюксон.

Алиса рассмеялась.

— Что за вопрос! Все и никто. А вы можете сказать, кто владеет Лондоном?

— Дело в том, что один мой знакомый как раз владеет большой его частью. Однажды он заключил пари, поставив на кон дома половины улицы, спор шел о том, что одна капля дождя достигнет подоконника прежде другой.

— Больной! — сказала Алиса, а после паузы спросила: — И он выиграл?

— Да. Ему чертовски повезло.

Туристы, не умолкая, комментировали все, что видели, и под их жужжание лорду Льюксону стало казаться, что корабль неподвижен, а мимо него скользит сам Нью-Йорк. Очертания города гигантских, поразительных размеров выплывали из голубой дали. Как он смеялся, когда миссис Стейси назвала город Большим Яблоком. Тогда Льюксон не увидел смысла в этом названии и вот