Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

— Ханна, все в порядке? — крикнула Кэйт.

— Дай вам Бог здоровья, мистрис Кэйт, спасибо, что спросили. Это невыносимо… Им главное — заставить народ смеяться, но важнее всего — унизить человека. Теперь эта обезьяна будет посещать меня в кошмарах — ее легко принять за маленького морщинистого человечка!

— А мой папа говорил, что люди и обезьяны произошли от одного предка…

Ханна смущенно посмотрела на Кэйт, чтобы удостовериться, не шутит ли она.

— Да вы что, мистрисс Кэйт, МОИ предки родом из Йоркшира.

Итак, расталкивая толпу, они продолжали свой путь, Гидеон и сэр Ричард показывали дорогу. Кэйт крепко держала Питера за руку, они оба с интересом и без малейшего страха разглядывали все вокруг. Вскоре шум толпы усилился, путешественники добрались до площади Смитфилд-Маркет. Они слышали бой барабана и настойчивый, лязгающий звон колокола уличного глашатая.

— Ярмарка! Ярмарка! Ярмарка! — ревел глашатай.

Ветер, уже настолько сильный, что мужчинам приходилось придерживать шляпы и парики, а леди — юбки, вдруг заревел так яростно, что наши путешественники уже не шли, а почти летели. И вот они выбрались из темноты на свет. Бесчисленные фонари и факелы из пакли, пропитанной смолой, освещали раскинувшийся перед ними волнующий, чудовищный, изумительный спектакль — ярмарку Бартоломью.

Толпа, высвободившаяся из тесной трубы улицы, растекалась по площади. Наша компания остановилась. Вокруг хлопали, взвиваясь и вздымаясь волнами, пологи холщовых палаток, мальчишки с тележками звонили в колокольчики, хрипло кричали разносчики, били в ладоши, кричали и смеялись гуляки, лаяли собаки, из ближайшей пивной палатки докатился громкий смех.

— У меня уже голова закружилась! — воскликнула Ханна.

Стараясь держаться вместе, наши путешественники начали продвигаться вперед. Согнувшийся вдвое, худой как скелет акробат, завязал тело узлом, и тут же из благодарной толпы раздались «охи» и «ахи». Жонглер соперничал с глотателем огня в погоне за вниманием модных леди и джентльменов, чьи напудренные лица, украшенные хорошенькими мушками, белели в мерцающем полусвете, как лица привидений. Цветочница подбирала яблочные огрызки и бросала их в бурого медведя. Зверь, прикованный тяжелой цепью к столбу, не двигался, и от выражения его печальных глаз можно было расплакаться.

— О нет! — крикнула Кэйт. — Это чудовищно!

Гидеон ласково отвел ее в сторону.

— Чувствуешь, какой жуткий запах? — спросил Питер, морща нос. — Как в мясной лавке. Даже хуже.

— Ничего удивительного, — сказал Гидеон. — Смитфилд, насколько я знаю, всегда был мясным рынком. В этом месте бойня постоянно источает зловоние.

Дети переглянулись. Теперь они почувствовали другой запах, тут и преподобный с удовольствием потянул носом воздух и увидел, как два силача медленно поворачивают гигантский вертел, на котором жарились свиные туши. Капли жира падали в янтарный огонь, и пламя громко шипело.

— Что-то у меня проснулся аппетит, — сказал преподобный. — Надеюсь, мы скоренько поймаем мастера Синекожего, поскольку, да будет вам известно, я желаю как следует потрудиться над парочкой свиных ребрышек.

— Мы нуждаемся в ваших ногах, а не в вашем желудке, — саркастически заметил сэр Ричард. — И до конца этого вечера — в вашем стойком сердце.

— Право слово, ни крошки не коснется моих губ, пока мы не усмирим этого мерзавца и не заставим его повиноваться. Только тогда, обещаю, я обращу внимание на свой аппетит и уж тут не буду себя сдерживать!

Гидеон улыбнулся.

— Видите? — сказал он, показывая на сооружение, похожее на большое колесо, возвышавшееся в самом центре ярмарки. — Это будет нашим местом встречи.

— В детстве мы называли это каруселью, — заметил сэр Ричард. — Но тогда я был лет на двадцать, по крайней мере, моложе вас, Гидеон.

Ребята посмотрели на колесо.

— Смотри-ка… Вот это да! Это же чертово колесо! — воскликнул Питер.

Сэр Ричард обернулся к Гидеону.

— Вы хотите сказать, что нам следует разделиться на две или даже на три группы?

— Как мне кажется — на три. Нужно осмотреть как можно большее пространство, и поскорее.

— Очень хорошо. Пусть преподобный Ледбьюри сопровождает Ханну, а вы, мистер Сеймур, возьмите с собой Питера. Ну, а если мне разрешено будет оказать честь, я буду сопровождать мистрис Кэйт, — сказал сэр Ричард.

Кэйт охватила паника. Как можно отказаться от любезного предложения сэра Ричарда? Но она просто должна быть рядом с Питером!

Питер почувствовал, как Кэйт сжала его руку. И тут на помощь пришел преподобный Ледбьюри.

— Думаю, мистрис Кэйт было бы спокойнее идти со своим другом, мой дорогой сэр Ричард. И поскольку мне все равно, сопровождать кого-то, или остаться одному, предлагаю вам сопровождать Ханну.

Однако сэр Ричард предпочел рискнуть и отправиться на поиски в одиночестве, сказав, что пойдет в северную часть площади. Преподобному и Ханне досталось искать в западной части, а Гидеону и ребятам — на востоке.

— Давайте встретимся у карусели через час, независимо от того, найдем мы Дегтярника или нет.

— Держитесь поближе ко мне, — велел Гидеон Питеру и Кэйт.

Он двигался быстрым шагом, а его юные компаньоны старались не отставать.

Питер обернулся к Кэйт:

— Я ничего такого не хочу сказать, Кэйт, но почему ты ВСЕ время держишь меня за руку? Будто боишься, что я куда-то уйду, если ты не будешь меня придерживать. Слушай, я КЛЯНУСЬ, что вовсе не собираюсь бросать тебя. Ты должна мне доверять!

Кэйт покраснела, и Питер тут же подумал, что лучше бы он ничего не говорил.

— Прости, — сказала Кэйт. — Я слишком крепко сжимаю твою руку, тебе, наверное, больно.

Кэйт, стараясь поспеть за Гидеоном, стала задыхаться. Питер время от времени поглядывал на нее. Кэйт выглядела плохо и не переставала сжимать его руку. Может, и не надо было брать Кэйт с собой, подумал Питер.

Они проходили мимо деревянных киосков с горами имбирных пряников, с кукольными представлениями, с игрой в кости. И всматривались в лица, выискивая белый шрам и тонкую, атлетически сложенную фигуру человека с большими темными глазами. У каждого из них были свои причины бояться встречи с этим человеком.

— Я забыла сказать, что теперь у Дегтярника белейшие зубы, — задыхаясь, сказала Кэйт Гидеону. — У нас такое делают. Думаю, ему вылечили и скрюченную шею, так что теперь его голова уже не склоняется к плечу.

— Право слово, — ответил Гидеон, — лучше не говорите мне, что эта скотина превратилась в красавца.

— Но так оно и есть, — вздохнула Кэйт. — Когда мы видели его в последний раз, он выглядел очень даже неплохо.

— Кэйт! — воскликнул Питер.

— Ну да, ведь это правда!

— Что за чудеса совершаются в вашем веке, — сказал