Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Мистер Контрерас так затаился в своей квартире, что перед уходом я позвонила ему по телефону, чтобы убедиться, что он действительно дома. Он снял трубку после шестого гудка, его голос звучал как у человека, который готовится встретить грудью огонь, но все же он был решительно настроен сопровождать меня. Когда я спустилась к нему, он еще несколько минут ласкал Пеппи и щенков, словно прощался с ними навсегда.

– Мне нужно идти, – мягко сказала я. – Вам вовсе не обязательно ходить со мной.

– Нет-нет. Я сказал, что пойду, и пойду. – Он наконец оторвался от собак и прошел за мной в коридор. – Не обижайтесь на мои слова, дочка, но заметно, что у вас пистолет. Надеюсь, вы не собираетесь стрелять в Эдди.

– Только в том случае, если он первый в меня выстрелит. – Я открыла «импалу» и придержала перед ним дверцу со стороны пассажира.

– Если он увидит, что у вас пистолет, а только идиот может этого не заметить, вряд ли он охотно станет с вами разговаривать. Хотя в любом случае не похоже, чтобы он мог много рассказать.

– Да? – Я свернула на Белмонт, направляясь к Кеннеди. – Почему вы так думаете?

Он ничего не ответил. Когда я взглянула на него, он густо покраснел, несмотря на загар, и, отвернувшись, стал глядеть в окно.

– Почему вас так беспокоит, что я собираюсь с ним поговорить?

Он не ответил, по-прежнему уставившись в окно. Мы ехали по Кеннеди уже минут двадцать, еле двигаясь вблизи выездов с Лупа, когда он наконец выпалил:

– Просто это как-то неправильно. Сначала Митч идет туда, и его убивают, а теперь вы хотите пришить это дело президенту моего профсоюзного комитета. У меня такое чувство, что я предаю свой профсоюз, честное слово.

– Понимаю. – Я пропустила вперед малолитражку, прежде чем начать пробираться переулками к концу Стивенсон. – Я ничего не хочу пришивать Эдди Мору. Но я не могу заставить вашего старого управляющего поговорить со мной. Если я в самое ближайшее время не смогу побеседовать с кем-нибудь, кто связан с «Даймонд хэд», то мне придется прекратить расследование. Я нигде ничего не могу добиться.

– Знаю, дочка, знаю, – удрученно пробормотал он. – Я все понимаю. Но мне это все равно не нравится.

Никто из нас больше не произнес ни слова, пока мы не свернули со Стивенсона на Кедзи. В этом районе складские строения и промышленные предприятия перемежались жилыми домами. Этот участок Кедзи был весь перерыт ревущими экскаваторами. Мы двигались в потоке машин между двумя шестидесятитонными грузовиками. Я вела «импалу» со скоростью около пятидесяти миль в час, сжимая зубы при толчках и надеясь, что никому из нас не придется резко останавливаться.

Мистер Контрерас отвлекся от горьких мыслей, чтобы указать мне, как проехать к дому Эдди Мора на Олбани недалеко от Сороковой улицы. Я умудрилась проскользнуть между грузовиками целой и невредимой. Мы внезапно очутились в оазисе одноэтажных домов с ухоженными двориками, в одном из тех уголков, которые придают большому городу вид приветливого провинциального городка.

В подобных районах к гаражам можно было легко подъехать из переулков, проходивших позади домов. Я подъехала к парадному входу, гадая, вернулся ли уже на место «олдсмобил», которым воспользовались для нападения на Лотти. Мне бы хотелось взглянуть на него, прежде чем мы уйдем. Перед домом стояла «ривьера» без единого пятнышка – очевидно, машина миссис Мор. Я поставила «импалу» за ней.

Мистер Контрерас стал медленно вылезать из машины. С минуту я наблюдала за тем, как он с несчастным видом копается около машины, потом повернулась и быстро зашагала к парадной двери. Я нажала кнопку звонка, не дожидаясь, пока он догонит меня, – я не хотела растягивать этот визит на весь вечер из-за того, что он никак не мог решить, предает он кого-нибудь или нет тем, что привел меня к этому парню.

Все окна дома были завешаны толстыми портьерами. Казалось, что обитатели покинули его. Прошло несколько долгих минут, и я уже начала подумывать, не обойти ли мне дом с задней стороны или просто посидеть в «импале», пока кто-нибудь не покажется, по пути я уловила какое-то движение за дверью. Кто-то меня рассматривал. Я постаралась придать своему лицу серьезное и искреннее выражение и надеялась, что мистер Контрерас, стоявший у меня за спиной, не выглядит слишком удрученным предстоящим разговором.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Ее выгоревшие спутанные светлые волосы лежали неровными прядями, словно они были приклеены к ее голове неумелым парикмахером. Она посмотрела на нас тусклыми глазами навыкате.

– Мы пришли увидеть Эдди Мора, – сказала я. – А вы миссис Мор?

– Я его дочь, миссис Джонсон. Он будет готов для осмотра только к следующей неделе, но если вы его давние друзья, то можете поговорить с мамой.

– Готов для осмотра? – Я в недоумении раскрыла рот. – Разве он… он не мертв, нет?

– А разве вы не поэтому пришли? А я удивлялась, как это вы так быстро узнали. Я подумала, что это, наверное, ваш отец с вами.

Мистер Контрерас внезапно покачнулся и схватил меня за руку:

– Я только сегодня утром разговаривал с ним, дочка. Он… он ждал нас. Я… Мне показалось, что он был здоров.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, но ничего из того, что я хотела сказать, не подходило к данному моменту. Ничего удивительного в том, что он был так подавлен: он знал, что я хотела застать Эдди врасплох. Может быть, ему казалось, что он предает свой профсоюз, но, вероятно, он думал, что предает и меня тоже.

– Простите, – сказала я миссис Джонсон. – Простите, что я вторгаюсь к вам в такое время. Это, должно быть, было страшным потрясением. Я не знала, что он был болен.

– Нет, это было не сердце, если вы это имеете в виду. Кто-то его застрелил. Застрелил, когда он шел по Олбани.

Хладнокровно убил его и уехал. Проклятые ниггеры. Им мало того, что они устроили погром в Инглвуде и стреляют друг в друга. Нет, им нужно было приходить и убивать людей в Маккинли-парк. Почему они не могут оставаться там, где они живут, и не лезть в чужие дела? – Ее лицо покраснело от гнева, но в выпуклых глазах дрожали слезы.

– Когда это произошло? – Я старалась говорить мягко, но это удавалось мне только благодаря тому, что я вонзила ногти в ладони.

– Около часа дня. Мама