Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

В минуты больших потерь мы расстраиваемся из-за всяких мелочей. Мэгги за кассовым аппаратом… можно волноваться из-за этого. Отца застрелили на улице… нет, оставь эту мысль в покое.

Мистер Контрерас беспокойно топтался у меня за спиной, не желая, чтобы я присосалась к этому семейству, как вампир. Не обращая на него внимания, я спросила миссис Джонсон, видел ли кто-нибудь тех негров, о которых она говорила.

– В тот момент на улице были только двое – миссис Юэлл и миссис Джойс, которые возвращались из магазина. Они не обратили никакого внимания на машину. Никто ведь не ждет, что человека застрелят средь бела дня в вашем собственном районе, не так ли? Потом они услышали выстрелы и увидели, как папа упал. Сначала они подумали, что у него сердечный приступ. Только позже они осознали, что слышали выстрелы.

Она замолчала и повернула голову, прислушиваясь к кому-то, кто находился за ее спиной.

– Я здесь, мама. Это один из старых папиных друзей. Он звонил сегодня утром. Ты не хочешь с ним повидаться?.. Извините меня, я на минуту, – добавила она, обращаясь к нам, и вошла в дом.

– Это ужасно, дочка, ужасно, – настойчиво шептал мистер Контрерас. – Мы не можем навязываться этим людям.

Я натянуто улыбнулась:

– Думаю, было бы очень хорошо выяснить, что он делал на улице. Заметьте, у него было две машины. Почему он шел пешком, вместо того чтобы ехать? И зачем вы ему звонили, чтобы предупредить его о нашем приходе?

Мистер Контрерас покраснел:

– Это было только честно. Я не мог допустить, чтобы вы неожиданно ворвались к нему, пытаясь обвинить союз в смерти Митча. Я должен был хоть как-то предупредить его…

Миссис Джонсон снова подошла к двери, и он оборвал себя на середине фразы.

– Мама лежит. С ней сейчас подруга, но ей бы хотелось узнать, не сказал ли папа сегодня утром что-нибудь особенное, когда разговаривал с вами. Не могли бы вы зайти?

Мистер Контрерас, свекольно-красный от мысли, что ему предстоит разговаривать с миссис Мор, лежащей в постели, попытался было извиниться и отказаться. Я схватила его за руку и подтолкнула вперед.

На самом деле сцена в спальне была более чем невинной. Вместо обычной комнатушки, какие отводились под спальни в подобных домах, миссис Мор занимала самую большую комнату. Кровать была покрыта стеганым пуховым одеялом. Миссис Мор безжизненно сидела в большом, обитом ситцем кресле, поставив ноги на скамеечку. Она была одета, как для выхода, на ней были чулки и туфли, на лицо был наложен макияж, так что глубокие морщины, ставшие заметнее от слез и горя, подчеркивали ее возраст. Соседка сидела рядом на стуле с прямой спинкой. Рядом с миссис Мор стоял кувшин с чаем со льдом и стакан.

Шторы с ярким цветочным узором были раздвинуты, и окна закрывал только белый тюль. Французские окна выходили во внутренний дворик. Во дворике я могла разглядеть плавательный бассейн. Редкое явление для домов Саут-Сайда.

– К тебе пришли еще друзья, Глэдис, – произнесла, вставая, соседка. – Я схожу ненадолго домой, но я принесу тебе попозже что-нибудь на ужин.

– Не нужно этого делать, Джуди, – надтреснутым голосом проговорила миссис Мор. – Синди здесь и может обо мне позаботиться.

Синди, Керри, Ким – все это милые детские имена, которые родители любят давать своим дочерям и которые совсем не подходят женщинам средних лет, охваченным горем. Я мысленно поблагодарила свою мать за то, что она резко одергивала всякого, кто называл меня «Вики».

Когда Джуди ушла, я подошла к миссис Мор:

– Меня зовут Виктория Варшавски, миссис Мор, а это мистер Контрерас, он работал вместе с вашим мужем. Я очень сожалею о его смерти. И простите, что нам приходится вас беспокоить.

Миссис Мор посмотрела на меня без всякого выражения:

– Все в порядке. Это действительно не важно. Я только хотела знать, о чем они оба говорили сегодня утром. Мне показалось, что после этого он рассердился и расстроился, и мне не хочется вспоминать его таким.

– Кажется, у вас есть много поводов для того, чтобы его вспоминать, – сказала я, обводя рукой комнату и бассейн за ее дверьми. – Видимо, он очень заботился о своей семье.

– Это уже после того, как он ушел на пенсию, – объяснила миссис Мор. – Он всю свою жизнь неустанно работал и заработал хорошую пенсию. Сейчас молодые все время жалуются. Как все эти негры, они хотят получать деньги ни за что. Они не понимают, что нужно усердно работать, как работали мы с Эдди, чтобы хорошо жить.

– Да, действительно, – с воодушевлением сказала я. – Я знаю, что вот мистер Контрерас, который работал вместе с Эдди – тридцать лет, да? – тоже очень хотел бы устроить на нашем заднем дворе бассейн, но правление кооператива не позволило ему этого сделать.

– Давайте, давайте, дочка, – негодующе произнес мистер Контрерас. – Вы знаете, что я ничего такого не хочу сделать. И даже если бы хотел, то у меня нет таких денег.

– Нет? – укоризненно спросила я. – Я думала, что вы всю жизнь трудились не покладая рук, как Эдди Мор. Я помню, что вы говорили, что могли бы купить машину, если бы захотели, хотя и не обязательно «бьюик-ривьеру» или «олдсмобил».

Тень тревоги промелькнула на лице миссис Мор.

– Эдди долгое время был руководителем профсоюзного комитета. Он много сделал для «Даймонд хэд», и они заключили с ним особый… особое соглашение, когда он уходил на пенсию. Мы не хотели ничего говорить другим рабочим предприятия, потому что знали, что это может показаться нечестным. Мы смогли все это позволить себе, только когда он ушел на пенсию. Всего два месяца назад закончили ремонт в этой комнате и в кухне. Но все всегда делалось честно. Эдди был очень честным человеком. Он состоял в «Найтсоф-Коламбус» и был в приходском совете. Можете спросить кого угодно.

– Конечно. – Я села на стул, который освободила Джуди, и успокаивающе погладила миссис Мор по руке, размышляя, действительно ли я такая дрянь, которой себя чувствовала. – Что такое особенное он сделал для «Даймонд хэд»?

Она покачала головой:

– Эдди был порядочным человеком. Он оставлял свои проблемы на работе и никогда мне ими не надоедал. В молодости, когда нам вдвоем нужно было