Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
Адам продолжал не очень быстро рулить с включённым на полную мощность радио. Всего шесть дней назад он был внешне, как и многие другие, обычным человеком, собирался покинуть город с женой, которую очень любил. Он был свободен, при деньгах, и ни перед кем не должен был отчитываться. Потом судьба случайно распорядилась так, что его старый друг Валерий Терниев, Вальтер, снова возник на его пути, причём в сопровождении молодого балбеса, которого пресса именовала Чокнутым и который был не более чокнутым, чем он сам в его возрасте. Простой парень без чёткого сознания, ни моральных скреп. Вполне в духе времени.
И вместо того, чтобы остаться вне этого всего, он вдруг почувствовал, что прежний мир никуда не исчез и что прошлое вернулось, догнало и захлестнуло его, как цунами. Выходит, он принадлежал ему навсегда, бесповоротно. Если бы пару месяцев назад кто-то сказал, что ему придётся снова столкнуться со своим прошлым, он бы наверняка засмеялся. Но не очень громко, так как всегда подозревал, что никогда не ускользнёт от своего прошлого.
Он съехал на обочину, остановился под деревьями и с включённым мотором долго молча сидел за рулём в ночной мгле. По радио зазвучала какая-то знакомая, но забытая мелодия и словно отрезвила его.
— Чёрт возьми! — произнёс он сквозь зубы, включил первую скорость и, развернувшись через сплошную полосу, поехал назад в направлении явочной квартиры.
Примерно за сотню метров от дома он стал притормаживать. Ночь выдалась на редкость тёмной и сырой, усиливая чувство нереальности происходящего. Он погасил фары, когда разглядел три машины возле дома, на самой дорожке. Рядом с машинами маячили фигуры людей. Ему хватило мгновения, чтобы понять: полиция уже там. Ночь затаилась в ожидании. Ещё через секунду он с силой вдавил акселератор и круто свернул с шоссе, чтобы въехать во двор по обочине садовой дорожки, мимо полицейских машин.
Если не по дорожке, то к загородному дому надо было продираться через колючие заросли шиповника, чертополоха и прочие кусты, которые не зря выращивал Альберт для защиты от нападения с тыла. Исцарапав руки и брюки, майор Мареев преодолел преграду и бесшумно подобрался к дому.
Абсолютно одинокий, совершенно неподвижный Фефа лежал ничком на диване, спрашивая себя, почему руки девочки такие холодные. Свои он сложил на животе, там, где не утихала боль. В такой тюрьме он ещё никогда не бывал. Если бы он открыл глаза, то заметил бы лицо, мелькнувшее за решётками окна, но он глаз не открывал. Дверь с грохотом распахнулась, и тогда его глаза раскрылись сами собой, чтобы узнать майора Мареева на пороге гостиной в позиции, удобной для стрельбы. Он удивился: а где же прожекторы?! Они должны ведь ярко светить, и из рупора должен звучать строгий голос, повелевая ему сдаться. Вместе с майором в гостиную ворвался холодный ветер. Мареев с пистолетом, зажатым в вытянутых руках, сделал три шага в направлении дивана. Фефа безучастно смотрел на него через занавеску ресниц.
Они так ещё долго переглядывались бы, если бы из сада не донёсся шум мотора машины, работающий в полном режиме. Мареев инстинктивно оглянулся на окно. К дому на большой скорости приближались две фары, горящие ослепительным белым огнём. Но это были не те прожекторы, которые ожидал Фефа.
Из-за садовой ограды выглянули головы прятавшихся там полицейских. Машина Адама летела как оглашённая. Он никогда не думал, что до этого дома такая большая дистанция. Фефа рывком поднялся с дивана и с удивлением ощутил, что смог бы устоять на ногах, если бы у него было время. Опущенной, как у быка, головой он с разбегу врезался в грудь Мареева, смотревшего в окно. Этот рывок занял меньше секунды, после чего Фефа ринулся к двери, несмотря на жгучую боль в животе.
Адам подъехал к дому как раз в тот момент, когда Фефа выскочил из дома. В свете двери он увидел кровь у него ниже груди и самого беглеца, который замахал высоко поднятыми руками.
— Уходи! — крикнул он Адаму, узнав его машину. — Они здесь!
Ночное эхо разнесло его крик в ночи.
Когда Адам вылезал из машины, на пороге дома, сзади Фефы, чёрной тенью возник Мареев и сразу два раза выстрелил ему в спину. Эхо дважды подхватило звук выстрелов и унесло в глубину тёмного сада. Силой удара двух зарядов Фефу вынесло вперёд, и он обрушился на дверцу машины Адама.
— Прекратите! — раздался чей-то голос.
Из кустов выбрался полковник Никифоров, машущий руками.
— Прекратите, чёрт побери! — крикнул он ещё сильнее.
Фефа повис на дверце машины, цепляясь пальцами за приоткрытое окно и прижавшись к нему щекой. Адам оторопело смотрел на него, потом нагнулся и попытался его приподнять, но Фефа выскользнул у него из рук и упал лицом к земле. Адам резко выпрямился, отчего Мареев, стоявший напротив него, испугался и снова открыл огонь на поражение, но Адам успел укрыться за капотом машины. Лобовое стекло его машины разлетелось на мелкие осколки.
Вокруг Никифорова сгрудились сотрудники, ожидая приказа.
— Не стрелять! — велел им полковник.
— Прекратить самодеятельность… Это приказ! — крикнул он Марееву.
Но Адам уже вынул оружие. В лице его не дрогнул ни один мускул. Из-за кузова машины он сделал предупреждающий выстрел в землю и, пригнувшись, на пару секунду исчез из поля зрения полицейских и Мареева. Майор бросился на землю, чтобы рассмотреть ноги Борейко, и послал наугад две пули в направлении машины.
— Нет! Запрещаю! — снова закричал Никифоров, срывая голос.
Одна пуля ушла в пустоту, другая попала в кузов. Припав к задней части машины, сидя на корточках, Адам выжидал. Неожиданно из недр памяти вырвалась похожая картинка двадцатилетней давности, как будто это было вчера. Он немного привстал и громко крикнул Марееву:
— Целься лучше, стрелок! — он сделал паузу. — Это твоя последняя…
Включённые фары немного слепили Мареева. Нервно зажав оружие в вытянутых руках, он целился в сторону, откуда донёсся голос и где, как он рассчитывал, прячется Борейко. Сотрудники, переглядываясь, окружили полковника, так и не получив приказа. Адам, набрав побольше воздуха, выскочил из-за машины и бросился к дому, полностью раскрывшись для стрельбы. Как он и предвидел, Мареев выстрелил. Последняя пуля майора прошла мимо, не задев Адама, но другого выстрела не последовало. Теперь была его очередь.
Стоя во весь рост у стены дома, Адам спокойно смотрел, как майор поворачивается и целится в