Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест
– Из чего?! Ты в порядке? Что случилось?
– Я в порядке. Ну, в целом – да. Вроде бы. Всё расскажу, когда приедешь.
– Я уже хватаю ключи.
Летти повесила трубку раньше, чем я успела толком её поблагодарить. Я вернула телефон констеблю Мартинес, и та вернулась к своим бумагам, даже не взглянув в мою сторону.
Не успела я двинуться ко входу, как у моего локтя снова вырос детектив Райкер.
– Вообще-то, мисс Майерс, я тут просматривал ваше дело – и выясняется, что у нас с вами есть нерешённый вопросик. На вас уже зафиксировано одно правонарушение.
У меня ёкнуло сердце.
– Какое правонарушение?
– Нарушение муниципального постановления 47–B, – сказал он серьёзно. – Вы не присвоили имена своим садовым гномам. Я уставилась на него.
– Простите, что?
– Ваши садовые гномы. На вашем участке их три, и, согласно нашим записям, ни одному не присвоено надлежащее имя, как того требует местный закон.
– Это же не преступление, – сказала я в недоумении.
– Это закон, мисс Майерс. Все садовые гномы в черте города подлежат наименованию и регистрации в течение тридцати дней с момента размещения.
У меня рот открылся сам собой.
– Похоже, это единственный город в Австралии – а может, и во всём мире, – где по закону положено давать имена садовым гномам.
– Закон есть закон, как бы нелепо он ни звучал, – с безупречной серьёзностью ответил Райкер. – И у вас уже есть нарушение. При нынешних обстоятельствах – не лучшая характеристика.
– Вы серьёзно думаете, что мои безымянные садовые гномы как-то связаны со взрывом автомобиля?
– Я лишь отмечаю тенденцию игнорировать местные постановления, – сказал он, делая пометку в блокноте. – Указывает на определённое неуважение к власти. Я молча уставилась на него. В какой вселенной безымянные садовые фигурки могут быть уликой, свидетельствующей о преступных намерениях?
– Я… зарегистрирую их завтра первым делом, – выдавила я.
– Так и сделайте. Приятного вечера, мисс Майерс. Я в полном ступоре добрела до главного входа и устроилась на скамейке ждать. В участке стояла блаженная тишина – та самая провинциальная тишина, что обычно успокаивает, но сегодня казалась зловещей.
Через пятнадцать минут Летти ворвалась в двери, словно за ней гнался пожар, – с огромными глазами, оглядывая зал, будто ожидала застать меня в разгаре драматического противостояния.
– Нарел!
Она подлетела ко мне и обняла так крепко, что я тихонько пискнула.
– Я в порядке, – сказала я; голос звучал приглушённо, потому что я уткнулась ей в плечо.
Она отстранилась и принялась изучать моё лицо с пристальностью судмедэксперта.
– Что вообще произошло? Ты не ранена? Почему ты здесь?
– Со мной всё хорошо, правда. Я ходила на свидание…
– Ты что сделала?
– Знаю, как это звучит. Просто послушай. Помнишь Гая Смита из школы?
Летти аж отшатнулась, будто я упомянула особенно ядовитого паука.
– Только не тот ужасный Гай? Я мрачно кивнула.
– Зачем ты… Как ты… О чём ты только думала?
– Я столкнулась с ним совершенно случайно. Он позвал меня на ужин, и я согласилась – скорее из нездорового любопытства, наверное.
Летти уставилась на меня так, словно я объявила о намерении заняться экстремальным альпинизмом.
– И что было дальше?
– Ну… – я глубоко вдохнула. – Он погиб. Весьма эффектно. Его машина взорвалась сразу после того, как он в бешенстве вылетел из ресторана.
У Летти отпала челюсть – да так, что я всерьёз забеспокоилась, сможет ли она её захлопнуть обратно.
– И полиция считает, что я могу быть к этому причастна.
Она опустилась на скамейку рядом, упёршись ладонями в колени – словно без дополнительной опоры не удержаться.
– Ну у тебя и денёк выдался. Я устало кивнула.
– Это точно.
Глава 4
Кофемашина издала знакомое урчание – звук, который я уже начала связывать с выживанием. Тёплый, сладкий, не задающий вопросов кофе – моя третья чашка за утро и далеко не последняя. У меня закрадывалось подозрение, что нервам от него ни малейшего толку.
Прошло несколько дней с тех пор, как взорвалась машина Гая. Официальное слово было «инцидент», но, честно говоря, машины не взрываются сами по себе просто так, от скуки. Убийство пока не подтвердили, но… пахло вполне себе убийственно.
Полиция меня тоже не спешила вычёркивать. Меня не арестовали, но настоятельно рекомендовали не покидать пределов штата – вежливая форма фразы «Мы по-прежнему считаем, что это вы». И всякий раз, выходя из дома, я замечала неподалёку патрульную машину. Совпадение? Вряд ли. Я сделала длинный глоток кофе и села. Надо было попытаться выбросить эту историю из головы. При жизни Гай и так слишком многое определял в моей жизни – и уж после смерти я точно не собиралась позволять ему делать то же самое.
Но сегодня речь шла не о Гае, не о взрывах и не о подозрительных стражах порядка, которым, похоже, нечем было заняться, кроме как следить за каждым моим шагом. Сегодня речь шла о шоколаде. Прекрасном, прибыльном, способном изменить жизнь шоколаде.
План был прост: встретиться с риэлтором, найти идеальное помещение и начать превращение из бывшей ассистентки в галерее с проблемами доверия – в успешную шоколатье с теми же проблемами. Летти должна была заехать за мной в десять, так что у меня оставалось ровно сорок семь минут, чтобы влить в себя столько кофеина, сколько хватило бы, чтобы поднять в воздух небольшой самолёт.
Телефон завибрировал. Опаздываю на 15 мин! Пробка!! хх
Прекрасно. Больше времени довести дрожь до совершенства.
К тому моменту, как Летти наконец постучала, я вибрировала на такой частоте, что, пожалуй, сбивала с толку местную фауну. Я открыла дверь и увидела, что она выглядит раздражающе собранной – словно утром и не думала себя накручивать из-за коммерческих договоров аренды.
– Прости, прости! – выпалила она, вихрем пронесшись в прихожую. – У миссис Хендерсон кошка снова залезла на дерево, а пожарные перекрыли дорогу.
Она замерла, окинув меня взглядом.
– Нарел, почему у тебя вид, будто в тебя ударила молния?
– Кофе, – призналась я. – Возможно, слишком много кофе.
– А сколько – «слишком много»?
– Пять чашек.
– Ещё даже нет половины одиннадцатого!
– Я нервничаю, – сказала я, как будто это всё объясняло. Впрочем, по сути, так и было.
Дорога до агентства «Флетчер» оказалась, к счастью, недолгой, хотя Летти большую часть пути убеждала меня, что нормальным людям успокоительное перед обычной деловой встречей не требуется. Само здание оказалось одной из тех агрессивно-современных стеклянных коробок, которые буквально кричат: «Мы относимся к себе очень серьёзно», – но внутри было на удивление уютно и приветливо.
Администраторша – хоть сейчас на обложку журнала о доме и саде – проводила нас в зону ожидания, которую явно оформлял человек, уверенный, что бежевый – это черта характера. Я как раз начала жалеть, что не прихватила аварийный перекус, когда дверь открылась – и оттуда вышло то, что иначе как «сплошные неприятности» не назовёшь.
Высокие, темноволосые, до неприличия привлекательные неприятности с отличной линией скул и такой улыбкой, которая наверняка спасала его от любого штрафа за превышение скорости. Я почувствовала, как Летти рядом со мной замерла, – а это никогда не сулило ничего хорошего.
– Здравствуйте, я Мунро Флетчер, – сказал он, протягивая руку, которая, похоже, отроду не знала настоящей физической работы.
– Мунро? – переспросила Летти; я буквально слышала, как у неё в голове завертелись