Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест

Глава 3

Я сидела, уронив голову на руки, – локти упирались в холодный металлический стол, переживший лучшие времена. Комната не была особенно маленькой, но бежевые стены и назойливый гул люминесцентной лампы под потолком создавали ощущение, будто она понемногу сжимается вокруг меня.

Двое детективов сидели напротив, потягивая жидкость, которую с большой натяжкой можно было назвать кофе, – пахла она скорее подгоревшим разочарованием. Мне тоже любезно предложили чашку – как мило, учитывая, что на вкус это было так, будто в кипятке размешали старую подошву. Я отодвинула виновницу мучений подальше и посмотрела прямо на более высокого детектива.

– В последний раз говорю: я правда не знаю, что произошло, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не зазвучало раздражение. – Это было, честно говоря, одно из самых ужасных свиданий в моей жизни. Я вежливо отказалась от его весьма бесцеремонного предложения, он жутко расстроился – и тут его машина взорвалась. Я запнулась, осознав, как это прозвучало.

– То есть он вспылил, ушёл, сел в машину, посидел минуту, донельзя обиженный, и потом – ну, бум. Должна быть какая-то неисправность. Или кто-то что-то подстроил. Но я в этом ровным счётом ничего не понимаю. Мы со школы не виделись, да и тогда едва парой слов перекидывались.

Ни один из детективов даже не моргнул. Будь здесь турнир по покеру – взяли бы первое и второе места, не вспотев.

Наконец заговорил детектив Райкер:

– Вы едва были знакомы с этим человеком, и всё же согласились пойти с ним на свидание? Я тяжело вздохнула – так вздыхают, когда в десятый раз объясняешь одно и то же людям, которые, похоже, и не думают слушать.

– Да, всё верно. Я знала его по школе, но друзьями мы точно не были. Сегодня днём я случайно столкнулась с ним в городе, и он меня пригласил. Я осторожно отхлебнула – и тут же пожалела обо всех жизненных решениях, которые привели меня к этой минуте. Кофе, как ни странно, всё ещё обжигал. Я уже и не понимала, сколько тут просидела – час или целую вечность.

– Вот как, по-моему, всё было, – сказал детектив Райкер, подаваясь вперёд с видом человека, явно довольного собственной проницательностью.

Только не это, взмолилась я про себя.

– Думаю, вы таили обиду на то, как этот Гай Смит обращался с вами в школьные годы. Затем, после недавней операции, изменившей вашу внешность, вы намеренно его разыскали, подстроили это свидание за ужином, и теперь он погиб при весьма подозрительных обстоятельствах. Я уставилась на него в полном недоумении.

– Вы полагаете, я легла на серьёзную реконструктивную операцию ради какого-то хитроумного плана мести?

Райкер приподнял бровь – надо полагать, ему казалось, что это выглядит многозначительно.

– Это совершеннейшая чушь, – добавила я, стараясь держать голос ровным. – Да, в школе он был неприятным типом, спорить не стану, но он меня не интересовал настолько, чтобы устраивать драматическую вендетту. Я и не знала, что сегодня на него наткнусь. Вся эта история… ну, странная и, по правде, печальная, но к тому, что произошло с его машиной, я не имею никакого отношения.

– Любопытно, что вы назвали это убийством, – невозмутимо произнёс Райкер, словно разыграв козырную карту. – Мы такого слова не употребляли.

– Ну, что-то мне не попадались автомобили, которые загораются сами по себе, – отрезала я. – Или неисправные системы зажигания вдруг вошли в моду?

Другой детектив – Клайд – за всё это время не изменился в лице. Райкер же, напротив, выглядел так, будто происходящее его слегка забавляло.

– Вам это кажется забавным, детектив? – спросила я, не сумев сдержать раздражение в голосе.

– Конечно, нет, – поспешно добавила я, осознав, как это прозвучало. – Сегодня человек погиб. В нескольких метрах от меня, пока я спокойно ела десерт. А вы держите меня здесь, кажется, целую вечность и обращаетесь так, словно я спланировала весь этот кошмар. Тем временем тот, кто действительно это сделал, где-то там спокойно проводит вечер, как ни в чём не бывало. Это не смешно – это, честно говоря, жутко. Я не планировала так повышать голос, но слова вырвались громче, чем хотелось. Я и не заметила, как вскочила на ноги, – всё ещё сжимая в руках эту несчастную чашку, словно та могла сойти за какое-никакое оружие.

У Райкера дёрнулся уголок рта. Клайд выглядел слегка раздражённым – ему явно испортили вечер. Я снова села и поставила чашку на стол – пожалуй, с излишней силой.

– Когда именно мне разрешат уйти?

– Когда мы решим, что можно, – произнёс Клайд самым ровным тоном из возможных. – Полагаю, на сегодня мы закончили.

Он встал, привычным жестом смахнул с пиджака несуществующие пылинки.

– Но не думайте, что это конец. Вопросы ещё будут. И даже не вздумайте покидать штат.

Он вышел, даже не обернувшись. Райкер коротко кивнул и последовал за напарником. Я ещё посидела с минуту, снова одна под назойливым гулом ламп. Потом дверь открылась – Клайд придержал её для меня, и по лицу было ясно: ему не терпелось от меня избавиться.

Чашку я оставила. Незачем тащить эту травму за собой.

За дверью допросной Райкер указал на коридор, неотличимый от нескольких других, мимо которых я уже проходила.

– Второй поворот направо – и выйдете к стойке у входа. Скажите констеблю Мартинес, какой номер нужно набрать, – она поможет. С мобильной связью в этом здании беда. Я благодарно кивнула и пошла, проигнорировав его напутственное «Приятного вечера». Этот поезд давным-давно ушёл.

Коридор оказался настоящим лабиринтом – скорее всего потому, что на пути сюда я была слишком потрясена, чтобы обращать внимание на детали. Я свернула, как мне показалось, во второй поворот направо – и всё равно основательно заблудилась, оказавшись в проходе, подозрительно похожем на предыдущие три.

В конце концов я набрела на стойку. За ней сидела женщина, которая явно предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь.

– Извините, я Нарел, – вежливо сказала я. – Мне сказали, вы поможете сделать телефонный звонок?

Она медленно, с расстановкой моргнула – так моргает человек, у которого выдался очень, очень длинный день.

– Номер? Я продиктовала мобильный Летти. Она без лишних слов набрала и протянула мне трубку.

– Две минуты, – сказала она, возвращаясь к бумагам, словно меня тут и не было. Я глубоко вдохнула. Летти была одной из немногих, кому я доверяла безоговорочно, и сейчас мне позарез нужен был кто-то, на кого можно опереться.

Телефон прозвонил раз. Два. Три.

Потом включился автоответчик – бодрый и бесполезный. Я повесила трубку, совсем сникнув.

– Включился автоответчик, – сообщила я констеблю Мартинес, которую подобный поворот, похоже, ничуть не удивил. – Можно попробовать ещё раз?

Она кивнула, не поднимая глаз. Я снова продиктовала номер, она набрала и передала мне телефон с той же бесстрастностью, что и прежде. Я стала ждать, а в животе что-то нервно ёкнуло.

– Алло? – голос у Летти был слегка запыхавшийся.

– Летти! Слава богу, ты ответила! – от моего облегчённого вопля, наверное, даже вздрогнула констебль Мартинес.

– Нарел? Что стряслось? Уже почти полночь!

– Я всё объясню, когда увижу тебя, обещаю. Не могла бы ты забрать меня