Шоколад, ложь и алиби - Моргана Бест

Глава 19

На следующее утро я осталась одна в безупречном доме Летти и чувствовала странное беспокойство. Я списала его на то, что осталась одна, хотя детективы явно считали, что мне что-то угрожает. У меня сложилось чёткое впечатление, что они знали, кто убийца, и просто собирали доказательства для ареста. Сложив два и два, я пришла к выводу, что целью того нападения со стрелой была именно я. Возможно, под удар попал и Мунро, но суть в том, что полиция явно считала меня потенциальной жертвой.

Это открытие полностью изменило взгляд на дело, и я почувствовала, что должна сама раскрыть это дело.

Летти ушла за припасами. В доме отчаянно не хватало самого необходимого: ни шоколада, ни шоколадного торта. Даже запасы спиртного подходили к концу. И, разумеется, Летти предпочитала еду для «нормальных» людей – то есть без шоколада. Мне этого было не понять, но каждому своё. Я ещё раз обошла дом Летти, проверила, что все окна плотно закрыты, а обе двери заперты. Людовик XIV снова мирно спал на кровати Летти, так что я прикрыла дверь спальни – на всякий случай.

Убедившись, что всё в порядке, я осторожно приоткрыла дверцу переноски Монгрела и подошла к доскам. Я сняла доску с подозреваемыми со стула и поставила её за один из белых диванов Летти. Я больше не верила, что кто-то из прежних подозреваемых мог совершить эти убийства. Все они сами были жертвами – как и я – и вредить мне им было незачем. Нет, здесь крылся совсем иной мотив – такой, о котором мы с Летти даже не задумывались.

И всё-таки здравый смысл подсказывал: убийца – кто-то из наших школьных знакомых. Абсолютно все жертвы и потенциальные жертвы были из нашего класса. Значит, надо было посмотреть на всех свежим взглядом. Я достала три новые доски и расставила их на стульях, впервые порадовавшись одержимости Летти этими досками. Я взяла маркер.

Но тут в голове стало так же пусто, как на чистой доске передо мной. Ни одного подозреваемого.

Ладно, что же я действительно знала? Я постаралась сосредоточиться на фактах. Записала имена жертв: Мэнди, Гай, Риджвелл, Гамильтон. Решила поискать информацию о каждой жертве – наверняка я упускала какую-то связь. Я подошла к ноутбуку Летти – белому, разумеется, – и вбила в поиск «Мэнди Маким». Нашлось множество новостных заметок о её браке с Гаем Смитом и об убийстве обоих. Впрочем, замужем за ним она побыла совсем недолго. В заметках перечислялись ещё пятеро её мужей. К моему удивлению, выяснилось, что она была замужем за бывшим мужем Люсинды, Генри Шоу, и развелась с ним через пять недель. Я вернулась к доске и записала имена Мэнди, Гая и Генри Шоу, потом добавила имя Люсинды и соединила их стрелками. Голова уже шла кругом – пока я не могла всё это увязать, но решила просто нанести на доски как можно больше фактов. Когда Летти вернётся, устроим мозговой штурм.

О Риджвелле или Гамильтоне ничего полезного я не нашла. Все статьи твердили лишь об их успехах, перечисляли награды и восхваляли их популярность. Ничего рядом с их именами я не стала помечать – толку не было. Я решила поискать сведения о Люсинде – всё-таки она была последней потенциальной жертвой. Вот уж сюрприз! На встрече выпускников она хвасталась, будто она успешный стоматолог, а на деле её лишили лицензии за незаконный оборот рецептурных лекарств. И даже отсидела за это срок. Я так и обомлела. Для меня это стало полной новостью – да и Летти ни разу об этом не упоминала. Пожалуй, мы просто не слышали – всё это случилось в другом штате несколько лет назад. Я взглянула в окно – Летти всё не было. На всякий случай быстро проверила кухню, вдруг там прятался тайник с шоколадом, и вернулась к доскам. Я наверняка упускала что-то очевидное. Решила ещё раз покопаться в информации о жертвах, начиная с Гая Смита – ведь он был первым. Судя по всему, после окончания медицинского университета он вернулся в город и с тех пор успешно работал врачом. Первые несколько страниц выдачи сплошь касались его смерти, но на пятой я наткнулась на старую заметку. Всего абзац – зато упоминалась Люсинда: говорилось, что Гай давал против неё показания по делу о рецептурных лекарствах.

Вот тебе и мотив! У Люсинды была причина затаить обиду на Гая Смита, хоть дело и давнее. К тому же это не объясняло другие убийства. Возможно, Люсинду бесило, что Мэнди вышла за её бывшего мужа – тут мотив виден, – но при чём тут Риджвелл и Гамильтон? Я продолжила поиски на ноутбуке Летти, сосредоточившись на Риджвелле, которого застрелили из лука. И тут меня осенило: в школе чемпионкой по стрельбе из лука была я, а Люсинда всегда шла второй. Она всё больше походила на нашу убийцу, но связать её с Риджвеллом или Гамильтоном я по-прежнему не могла.

Тем не менее я написала имя Люсинды вверху чистой доски. Ниже – имена Гая и Мэнди и возможные мотивы напротив. Под ними – Риджвелл и Гамильтон со знаками вопроса. Я снова посмотрела в окно в поисках Летти. Её всё не было. Я вздохнула и вернулась к ноутбуку. Ещё раз набрала имя Риджвелла Дугана и смирилась с тем, что придётся пролистать десятки страниц.

Нужное я отыскала лишь на пятнадцатой странице, хотя поначалу и не придала новости значения. Риджвеллу Дугану местный университет присудил почётную докторскую степень за благотворительную деятельность. В короткой газетной заметке брали комментарий у Люсинды. По сути, почти вся она состояла из её жалоб на то, что почётную степень дали не ей. Она утверждала, что тоже немало занимается благотворительностью. В качестве примера привела то, что позволяет бедным пациентам рассрочку под «всего лишь» тридцать процентов.

Она это серьёзно? Настолько нелепо, что хоть смейся. Но это правда мотив? Зависть к тому, что Риджвелл преуспел, а она – нет? Поскольку он был юристом, я задумалась, нет ли у него связи с её делом о рецептурных препаратах. На поиски ушло ещё полчаса – и связь нашлась: он представлял её в суде и проиграл дело. Я подошла и сделала пометку напротив его имени на доске.

Оставался Гамильтон Хауз, которого сбил поезд. Какой мотив мог быть у убийцы в его случае? Я перелопатила всё, но ничего не нашла.

И