Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

– Да, у меня такое чувство, будто я вас тоже знаю. – Я сделала вид, что не замечаю ее руку. – Вы оба хотите сказать мне что-то важное? Или просто зашли во время благотворительного обхода бедных?

Дик поморщился, но Тэри улыбнулась открытой улыбкой святой. Она опустилась на вертящуюся табуретку у фортепиано и широко открыла глаза.

– Для меня это очень трудный визит, поверьте. Судите сами: вы с Диком были женаты, и я знаю, что у вас должны были остаться друг к другу какие-то чувства.

– На вашем месте я бы спряталась за защитными свинцовыми пластинами, прежде чем подходить достаточно близко, чтобы проверить это, – сказала я.

– Говорят, что ненависть – оборотная сторона любви, – объявила она с таким видом, с каким первокурсникам объясняют закон всемирного тяготения. – Но я знаю – Дик говорил мне, – что вы сами потеряли отца, так что я думаю, вы можете понять мои чувства.

– Питер умер? – Я была поражена. – Этого не было в утренних газетах.

Дик сделал нетерпеливый жест:

– Нет, Питер не умер. Тэри никак не может дойти до сути дела. Они с Питером очень близки, и она боится, что может потерять его надолго – на время тюремного заключения, если не убедит тебя снять обвинения.

Я почувствовала, как мой рот становится жестким.

– Это великолепно, что они близки. Питеру особенно понадобится поддержка в ближайшие шесть месяцев – может быть, даже в ближайшие двадцать лет. И если он будет знать, что дочь на его стороне, верит в него на сто процентов, это очень ему поможет.

На кончиках накрашенных ресниц Тэри заблестели слезы. Но поскольку это была водостойкая тушь, она не потекла черными ручейками по ее щекам.

– Дик говорил, что у вас странная манера шутить, но я не могу поверить, что вам это кажется таким веселым.

– Я не нахожу веселым ничего из того, что случилось со мной за последние три недели. Двое стариков убиты, потому что ваш папа и ваш дядя не хотели, чтобы они рассказывали об операции с пенсионным фондом, которую устроил ваш муж. Как минимум одна пожилая леди чуть было не осталась бездомной благодаря ловкой схеме, которую организовал ваш дядя, чтобы лишить ее всех средств к существованию. И я сама не чувствую особой радости оттого, что в меня стреляли и чуть было не переехали.

Я потрогала пальцами рубцы на животе через футболку. На раны были наложены бинты, но мне казалось, что они намокают каждый раз, когда я поворачиваюсь туловищем.

– Но папа мне все это объяснил. Он не имел ко всему этому никакого отношения. Люди в «Даймонд хэд» неправильно поняли его и дядю Джейсона. Они не должны были делать того, что они сделали. Все согласны, что это была ошибка. Папа докажет это в суде – Дик об этом позаботится. Но нам всем будет намного легче, если ему не придется этого делать, если вы согласитесь, что все это было большой ошибкой. Я очень не хочу, чтобы Дик нападал на вас перед публикой. А вы знаете, в таком деле, как это, они наймут следователей, чтобы раскопать ваши тайны, – будут говорить о вашей интимной жизни, о вашем пренебрежении к закону – обо всем таком.

Меня охватила такая ярость, что я ничего не видела перед собой. Я сунула руки в карманы, чтобы Дик не мог видеть, как они дрожат.

– Это палка о двух концах, милочка. К тому времени, как я закончу дело, вашему мужу еще очень повезет, если у него останется лицензия юриста, не говоря уже о том, будет ли он разгуливать на свободе или окажется в федеральной тюрьме.

Дик, который за время этого разговора так и не зашел толком в комнату, во время последней нашей перепалки прошел прямо к окну. Когда он заговорил, он обращался к стеклу; нам приходилось напрягать слух, чтобы разобрать то, что он говорит.

– Моей единственной ролью в этом деле будет роль свидетеля.

Мы с Тэри обе застыли, ошеломленные, но она пришла в себя первой.

– Дик! Я не могу поверить, что ты окажешься таким… таким предателем. И это после всего, что папа для тебя сделал! Ты обещал мне…

– Я тебе ничего не обещал. – Дик все еще стоял к нам спиной. – Я, в конце концов, согласился прийти сюда сегодня, потому что ты уцепилась за эту идею. Я сказал тебе, что если тебе удастся уговорить Вик выслушать тебя, то я обязуюсь составить с ней соответствующее соглашение.

Но я весь вечер пытался объяснить тебе, что я не могу представлять твоего отца и дядю.

– Но папа на тебя рассчитывает.

Он наконец повернулся:

– Мы уже говорили на эту тему сто раз, но ты ничего не хочешь слушать. Лей Уилтон настоятельно посоветовал мне не представлять их – он сказал, что в этом случае некорректность будет слишком бросаться в глаза, учитывая то положение, которое я занимаю в «Даймонд хэд». Я причиню им больше вреда, чем пользы. И потом, Тэри, я просто им не верю. За последние несколько дней я достаточно много разговаривал с их работниками и убедился в том, что они хотели убить Вик. Твой отец использовал меня: он заставил меня предупредить Вик под видом того, что это делается для моей защиты, – предупредить о том, чтобы она не лезла в дела с пенсионным фондом. Он должен был знать, что я никогда бы не допустил покушения на ее жизнь.

Тэри вскочила, под румянами щеки ее запылали.

– Ты все еще в нее влюблен! Я этому не верю.

Дик устало улыбнулся:

– Я в нее не влюблен, Тэри. Я полагаю, мне следовало сказать, что я не одобряю попыток убить кого бы то ни было, независимо от расы, вероисповедания, пола или любознательности.

Глаза Тэри были наполнены слезами. Она бросилась к двери:

– Доберешься до дому сам, мистер Перспективный Малый. Я с тобой не поеду.

Я ждала, что он бросится за ней, но он застыл посреди комнаты, опустив плечи, и стоял еще довольно долго после того, как замерло эхо от хлопнувшей двери.

– Мне очень жаль, Дик. Я очень сожалею о том трудном времени, которое ожидает тебя впереди.

– Я был уверен, что ты победно потрясешь своим пистолетом и скажешь, что мне нужно благодарить только себя.

Я покачала головой, не доверяя своему голосу.

– И ты