Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Когда она ничего не ответила, я продолжала:

– Это двое из отпрысков Брюса. К тому времени, когда вы будете готовы вернуться домой, они смогут уже обойтись без своей матери. Они ваши, если вы хотите их взять.

Она неудержимо скулила, так, как делают люди, когда стараются не заплакать.

– Такие, как Брюс, бывают один на миллион. Один на миллион собак, юная леди. Такую собаку просто нельзя никем заменить.

Один из щенков укусил ее за палец. Она строго погрозила ему, но со скрытой нежностью. Он наклонил голову набок и показал ей зубы.

– Ты, может, будешь немного похож на него, сэр. Может быть, совсем немного.

Я оставила ей щенков почти на полчаса и сказала, что приду с ними опять на следующий день.

– Не думайте, что я изменила свое мнение насчет этого; я ничего не изменила. Я могу подать на вас в суд за небрежность, за то, что вы допустили, чтобы мои собаки умерли. Просто имейте это в виду, юная леди.

– Да, мэм. Я буду иметь это в виду.

Вернувшись домой, я сказала мистеру Контрерасу, что совершенно уверена, что она возьмет двух щенков, но ему лучше бы поторопиться пристроить остальных шестерых. Прежде чем он успел начать обсуждать со мной, не оставить ли нам одного себе, я переключила его внимание на свой план в отношении Винни. Как только старик ухватил детали, он преисполнился энтузиазмом.

Этим вечером он подстерег Винни, когда банкир возвращался с работы, потом два раза позвонил мне, чтобы я знала, что он готов.

Я поспешно спустилась вниз. Круглое лицо Винни застыло от неприязни, когда он увидел меня. Он попытался пройти мимо, но я схватила его за руку и удержала:

– Винни, у нас с мистером Контрерасом есть к вам дело. К вам и Тодду с Крисси. Так почему бы нам не пойти и не побеседовать, чтобы покончить со всей этой гадостью?

Ему вовсе не хотелось это делать, но я шепнула ему несколько слов о полиции и федеральных органах, о расследовании, которое раскрывает роль «Ю.С. Метрополитен» в сбыте облигаций «Даймонд хэд».

Он раздраженно нахмурился.

– Я могу подать на вас в суд за клевету, – сказал он. – Но мы можем и пойти к Пичи. Он мой адвокат и сам может сказать вам, чтобы вы убирались.

– Великолепно.

Пожалуй, Тодд и Крисси были еще менее рады видеть меня, чем Винни. Я позволила им несколько минут покричать, но мистер Контрерас не одобрил некоторые из выражений Тодда и сказал ему об этом. У Тодда отвисла челюсть – вероятно, раньше никто не делал ему замечаний за подобные выражения.

Я воспользовалась воцарившейся на секунду тишиной:

– У меня есть дело к вам, трем честолюбцам. Назовем это сделкой по судебным искам. Тодд, я хочу, чтобы вы и Крисси отказались от своего опекунства над миссис Фризелл. Она сейчас в полной памяти, бедро начинает срастаться, и через месяц она сможет вернуться домой и сама о себе позаботиться: ей нужна будет только небольшая помощь. Она в вас не нуждается. И я не думаю, что вы можете принести ей какую-то пользу. Так что, если вы откажетесь от опекунства и выкупите у нее три ее облигации «Даймонд хэд» – по номинальной стоимости, – то я обещаю ничего не сообщать в прокуратуру о вашей роли в распространении этих облигаций в нашей округе. Конечно, если вы приметесь снова их проталкивать, тогда наша сделка расторгается.

Они снова начали говорить все хором, выражая общую мысль, что я должна заниматься своими собственными делами и, как бы то ни было, они не делали ничего противозаконного.

– Может быть. Может быть. Но вы обещали людям, что этот мусор будет таким же надежным вложением денег, как застрахованные государственные депозитные сертификаты. За участие в подобной деятельности вы можете лишиться звания адвоката, Тодд. Может быть, Винни, в «Ю.С. Метрополитен» и хотели повысить вас за усердие, но, вероятно, они просто отвернутся от вас, когда настроение общественности накалится.

Беда была в том, что никто из них не мог допустить, что они сделали что-нибудь не так. Они убедили себя в том, что все, что дает желаемый результат, по определению должно быть законным. Мне приходилось периодически прибегать к одному и тому же средству, чтобы привлечь их внимание: у меня достаточно связей в средствах массовой информации Чикаго, чтобы раздуть эту историю до небес. И когда это произойдет, их начальники предпочтут ими пожертвовать.

– Помните Ола Норта? Может быть, вы думаете, что он был героем, но его начальники не испытывали никаких угрызений совести, бросив его волкам на съедение, когда он ясно показал всем, чем они занимаются. А на вас, ребята, нет морской формы, чтобы вы могли так важничать. Вы окажетесь на улице и будете гоняться за работой, за которой гоняются еще пятьдесят тысяч таких же ребят, как вы, а платежи по кредитам за дом должны вноситься регулярно пятого числа каждого месяца.

В конце концов они согласились с моими условиями, но упрямо настаивали на том, что с облигациями они никогда не переступали границу пристойности, не говоря уже о черте закона. Все пятеро – мистер Контрерас не захотел оставаться в стороне – договорились встретиться в банке «Лейк вью» в понедельник в четыре часа дня. Тодд и Крисси принесут из суда ордер, подтверждающий окончание их опекунского соглашения. И они принесут кассовый чек на тридцать тысяч, чтобы выкупить облигации «Даймонд хэд».

В обмен на это я пообещала не упоминать об их роли в продвижении облигаций, когда федеральные следователи начнут спрашивать о «Ю.С. Метрополитен». Мы с мистером Контрерасом ушли домой в полном изнеможении. Чтобы отпраздновать нашу победу, мы с ним выпили бутылку «Вдовы Клико».

На следующее утро я подумала о том, не было ли наше торжество преждевременным. В девять часов раздался звонок в дверь, как раз когда я пыталась выяснить, какую нагрузку может выдержать мой живот. Голос по ту сторону железной двери объявил, что это Дик Ярборо.

Он поднялся по лестнице вместе с Тэри, которая хоть сейчас была готова на выставку – на ней был темно-синий дорогой брючный костюм, а на нежную персиковую кожу аккуратно наложена косметика. Дик был одет, как одеваются для уик-энда жители пригородов: рубашка-поло, мешковатые хлопчатобумажные брюки и спортивная куртка.

– Вик, ничего, если я