Тени Гонконга - Кристен Лэш

Моя память в сто раз четче этих фотографий.

– Это не тот дом, – говорю я на случай, если она опять не расслышала.

– Можешь уточнить?

– Ты хочешь, чтобы я написала отдельную книжку про то, почему дом на фото не тот?

Сюзанна повнимательнее вглядывается в Google Earth, будто надеется увидеть там ответ. Снова зевает и ищет это бледное пятнышко, склонившись над экраном, словно над священной реликвией. Наконец бормочет, что напишет канадцам и перепроверит.

И она тут же начинает писать сообщение, движением фокусника вызвав на экран клавиатуру.

До чего люди странные. Сюзанне не терпится написать посторонним людям о фотографиях дома, где она никогда не жила, не потому, что это важно, а совсем наоборот – потому что это неважно.

А дочери она не может заставить себя написать – потому что это важно.

Я постукиваю по стеклу.

– Ну что еще? – раздраженно говорит Сюзанна, откидываясь на спинку кресла, но от этого зрелища, по крайней мере, она не может оторвать взгляд даже ради экрана гаджета: перед нами сверкает ночной Гонконг. Муравейник огней, темная сверкающая вода, кристаллы небоскребов. Давящее ощущение жары и перенаселенности.

Каждый раз, когда самолет приземляется в Гонконге, невозможно не начать сомневаться: неужели сюда можно втиснуть еще людей?

Этот мир ничем не похож на тусклые серые небеса, оставшиеся в Сиэтле.

– Наверняка это случайная ошибка, – бормочет Сюзанна, снова уставившись на экран. – Эти ребята залезали в десятки развалин по всему миру. А остальные фотографии онлайн – они всегда такие туманные, невозможно разглядеть… ладно, это неважно. Я пытаюсь связаться с юридической фирмой, которой принадлежит дом. Надеюсь, тогда я смогу увидеть его сама…

– Или они боялись.

– Чего боялись?

– Боялись послать тебе настоящие изображения дома. Боялись того, что на них видно.

– Что? – с удивленным смехом отвечает Сюзанна. Смех звучит как лопнувшая шина.

Но она наконец выключает экран.

И зевать перестала.

Просыпается.

Из динамиков доносится голос пилота. Мы начали снижение. Интересно, насколько глубоко мы опустимся.

– Здесь мы вряд ли сможем поговорить, да ты и устала, наверное. Завтра начнем, – говорит Сюзанна, когда стоящий между нами хот-пот начинает закипать. Официанты несут заказанные мною ингредиенты: водяной кресс, салат, шиитаке, ломтики говядины, смахивающие на стеатит, – но Сюзанну, похоже, не волнуют аппетитные запахи и пар, поднимающийся от столиков других гостей. Ее даже не искушает соус дип, который я смешала, как когда-то смешивала краски, – капелька одного, щепотка другого. Ей не терпится вернуться в отель, где тихо, спокойно и морозно от кондиционера. И еду она хотела заказать в номер.

– Я не устала, – говорю я. – Я бы хотела поговорить.

Она удивленно моргает.

– Тогда мне надо достать…

– Мэйденхэйр-Хаус. Как сейчас называют эту историю?

– Мэйденхэйрские убийства.

– Дурацкое название, – говорю я, и Сюзанна невольно улыбается, хоть и скупо – ни крошки еды в ее улыбающийся рот не пролезет. – Пойми, Сюзанна, в этом городе сколько угодно таких историй. Здесь полно нераскрытых смертей. – И незаконченных дел, добавляю я про себя. – Если ты приехала сюда в поисках ответов, тебе придется столкнуться с призраками. Ты должна быть уверена, что хочешь этого. Что готова к этому. Ты есть-то будешь?

Сюзанна машет палочками и тычет в хот-пот.

– Я готова, – говорит она, но голос у нее теперь осторожный.

Я вытряхиваю ситечко.

– Тогда, думаю, нам нужно подняться на пик и своими глазами взглянуть на Мэйденхэйр, на то, что от него осталось. Прямо сегодня вечером. Сейчас.

Сюзанна отдергивает руку – наверное, на нее брызнуло кипящей водой.

– Это невозможно. Я же тебе говорила, я пытаюсь связаться с владельцем, чтобы организовать интервью и договориться о визите. Нельзя просто так туда вломиться, это нарушение неприкосновенности частной собственности.

– А канадцы не нарушали эту самую неприкосновенность?

Она краснеет.

– Ну, у них хоть опыт был. А то, что ты предлагаешь, – это, ну, неразумно. Опасно. Я уже не так молода, а ты… – Она тактично не договаривает. – Если честно, ма, меня начинает беспокоить размах твоих затей. Сначала приехать сюда, а теперь…

– Я знаю, что это опасно.

Дочь не может скрыть раздражения.

– Ну хорошо, но…

– Тогда, конечно, не знала. Первый раз, когда пошла туда. Но если бы это меня остановило, о чем бы я могла сегодня рассказать? А если бы такие вещи останавливали и других, то во всем мире вообще не о чем было бы говорить.

Сюзанна уронила одну из палочек в суп, но не обратила на это внимания – сидит со страдальческим видом и сжимает оставшуюся в руке. Сюзанна уже нарушила свои правила, когда привезла меня сюда. Когда без предупреждения показала мне фотографии.

Как далеко она готова зайти? Насколько ей важно раскрыть эту историю?

И почему это ей так отчаянно важно?

Сюзанна что-то от меня скрывает, но и я ей очень о многом никогда не рассказывала. Ресторан вокруг нас заполнился народом; другие желающие пообедать стоят у нашего столика, чуть ли не заглядывая через плечо, с нетерпением ожидая, когда мы освободим места. В Сиэтле такого не случается, и мне становится тяжело дышать. С другой стороны, давление толпы заставляет мою дочь принять решение. Она не может сидеть тут и тянуть время. Ждать утра, чтобы все прояснить.

– Дом могли перестроить, – мрачно говорит она. – Тогда понятно, что не так с фотографиями канадцев. Если первоначальное строение в какой-то момент снесли и на его месте построили новое…

Я сдвигаю еду со своей тарелки на ее, иначе она никогда не поест как следует.

Я понимаю, почему Сюзанна считает, что для того, чтобы построить новое здание, нужно снести старое. Знаю, почему ей трудно поверить, что старое может выдержать вес нового. Я сама виновата – считала, что лучше не показывать дочери все слои моей жизни.

Но я появилась на свет не в день ее рождения. Наши жизни начались не одновременно.

Пожалуй, ей пора это осознать. И, пожалуй, уже давно.

Возможно, это Сюзанна все это время пыталась до меня достучаться, а я запоздала с ответом.

«Мама, я боюсь, что я…»

– Это… совершенно… Я об этом пожалею, но ладно. Хорошо, – говорит Сюзанна. – Поехали. Давай посмотрим.

Ночь в этом городе никогда не кажется концом дня. Улицы шумные и полны народа, между районом Лан Квай Фон и Адмиралтейством люди выходят с работы и спешат куда-нибудь развеяться. Их болтовня разносится по слабо освещенным улицам до самого Мид-Левелс. Фуникулер на пик Виктория все еще ходит, и Сюзанна плетется к конечной