Тени Гонконга - Кристен Лэш

– Ты вот в этом собираешься на гонконгскую сторону? – спрашивает он. – Ты что, не видела прогноз погоды, сью дже[6]? Ты хочешь, чтобы ветер с тебя заживо кожу содрал?

Мей смотрит на свое белое платье с поясом, морщится и снова поднимает голову.

– Чем я могу вам помочь, дядюшка?

– Я тебе кое-что принес, – говорит он и, кряхтя, ставит коробку на прилавок. Но не открывает, а разражается еще одной тирадой. – Я поверить не мог, когда услышал, что ты уезжаешь на неделю! Ты? Ты же нигде не бываешь! А теперь собралась туда, куда даже не пускали китайцев, когда я был в твоем возрасте. Ладно, я буду приглядывать за лавкой, когда тебя не будет. Не то чтобы в этом есть нужда. Кто будет красть из места с такой несчастной репутацией? А еще знаешь что я слышал? Что тебя пригласила актриса Холли Чжан! Ты будешь гостить в старом Холл-Хаус! Я, кстати, подозреваю, что у нее мозги совсем спеклись. Слава плохо действует на кровообращение.

Мей представляет себе, как мистер Сим складывает маленькие птичьи гнездышки из разных ингредиентов, чтобы смягчить воздействие славы.

– А что вы принесли? – говорит она, закусывая щеку изнутри, чтобы не терять дружелюбного тона.

Мистер Сим наклоняется вперед так сильно, что они почти соприкасаются лбами. Дыхание у него затхлое и отдает ароматами его собственных снадобий.

– Подарок для тебя, – говорит он, поднимая крышку.

В коробке лежит книга.

Она почти любовно уложена на подушку из листьев, семян и специй. Заголовок на английском. Мей когда-то бегло владела английским, и мистер Сим, поскольку он мистер Сим, об этом знает. Почему-то на английском у нее словесной слепоты нет. Только на родном языке. Она никогда не понимала этого феномена.

– «Дом на пике», – читает она вслух.

– Это роман, – авторитетно говорит мистер Сим, – вдохновленный Холл-Хаус. Я решил, тебе нужно знать, во что ты впутываешься.

Мей открывает первую страницу и находит глазами первую строчку.

В доме царит тишина, но тишина и покой – это не одно и то же.

– Где вы взяли эту книжку? – спрашивает она.

Мистер Сим краснеет так, будто у него температура.

– Ну, – говорит он, слегка шмыгая носом, – сам автор несколько недель назад заходил ко мне в лавку. Он сказал, что собирает народные легенды для нового проекта и слышал, что у меня таких легенд не меньше, чем традиционных лекарств! Люди знают, что говорят. Я долго отвечал на его вопросы, и в благодарность он оставил мне эту книгу. Я, к сожалению, не читаю на английском. Поэтому отдаю эту книгу тебе, навсегда. Прочитай и, когда вернешься, перескажи мне, о чем там говорится. Хорошо? Что, даже не поблагодаришь?

– Спасибо, дядюшка, – говорит Мей. Возможно, в ее голосе чувствуется сомнение, но тут уж ничего не поделаешь.

Он направляется к полкам и бредет вдоль них, шаркая ногами, хотя они оба знают, что он ничего не купит. Мей снова смотрит на обложку. У автора иностранное имя. Иностранец, который собирает китайские сказки? Это само по себе звучит как сказка. Но ей все-таки любопытно, как он превратил истории о старом Холл-Хаус в один рассказ. Мей сразу вспоминает о пауках-золотопрядах, которые падают людям на плечи и прядут шелк из их волос.

По пути на пристань Мей идет по Солсбери-роуд мимо уличных торговцев, велосипедистов, рикш, матерей с привязанными к спинам младенцами, служанок в черных рубахах с воротничками и черных брюках, кули, несущих бамбуковые шесты и клетки с курами. Мимо старухи в шубе, ковыляющей на «лотосовых» ступнях. Нищих с проказой. Беженцев с материка с пожитками в тележках – их так легко узнать, как если бы на них были ярлыки. На пристани как раз подходит к берегу паром «Стар» – трубы испускают свист, в щелях между досками бурлит вода, а вдали, на другом берегу, высится пик Виктория, и туман скрывает зелень его деревьев.

«Дом на пике» якорем лежит у нее в корзине. Она уже немного сожалеет, что взяла книгу с собой. Как ни странно, это первая книга, принадлежащая Мей, – все остальные книги в ее жизни она одалживала.

Но когда-то она, конечно, мечтала об огромной роскошной библиотеке…

Прямо как у Джорджа Мэйденхэйра.

Она сжимает ручки корзинки и делает первый шаг с пристани.

Водитель Холли Чжан – мрачный тип, с головы до ног одетый в хаки. Он курит короткую трубку из тех, от одного вида которых начинает пощипывать в легких. Мей часто ездила в трамваях и автобусах, иногда на рикшах, которые носятся по Гонконгу как вши, но на заднем сиденье машины она уже несколько лет не сидела, а у него машина уж очень маленькая, даже с открытыми окнами тесновато. Мей сжимает корзинку в руках, а шофер едет мимо важных на вид зданий со следами обстрелов, гонит прочь с главных улиц, катит мимо открытых вагончиков, дребезжащих по металлическим рельсам, по районам, которые Мей незнакомы, а потом начинает путь ввысь, в гору.

Склоны становятся все круче. Шофер пыхтит трубкой. Он говорит, что дороги на пик строились не для автомобилей, а для носилок – потому-то они такие узкие. На одном жутковатом хребте перед Мей открывается панорама города и пристани внизу. Здания похожи на игрушки, а залив кажется синим росчерком. Вдали высятся темные холмы Цзюлуна.

Цзюлун означает «девять драконов», и все они сегодня дышат, судя по облакам над водой.

– Такого дома, как Холл-Хаус, вы не видали, мисси, – говорит шофер.

Значит, даже слуги Холли не называют этот дом Мэйденхэйр. Мей бы рассмеялась, но ей трудно дышать – с каждым сантиметром, который они проезжают вверх по пику, воздух становится все жарче и влажнее. Теперь надвигающимся штормом пахнет даже сильнее, чем дымом из трубки. Платье у нее под мышками намокло. Мей хочется вытереть лицо о пушистые листья каучуковых деревьев вдоль дороги, хочется сделать вдох, от которого нет ощущения, что ты пьешь; ей хочется, чтобы эта неделя уже закончилась, хочется оказаться на той стороне. Однажды она поклялась самой себе, что отомстит. Обет дала. Но Мей уже давала достаточно обетов в своей молодой жизни, чтобы понимать, что обет не то же самое, что обещание. Обещание дают когда есть силы его исполнить, а обет – чтобы почувствовать себя сильнее, когда беспомощен.

Вокруг них смыкаются джунгли, ветви деревьев сплетаются над головой, образуя туннели.

Мей прижимается лицом к окну машины, и оно запотевает.

Перед ними вырисовывается дом.

На первый взгляд он похож на любое другое британское колониальное строение – беленое, непримечательное, но внушительное, с высокими колоннами