Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
— Так леса мы и не видели. Одно название от него осталось.
— Верно, молодой человек! Название, в котором аромат истории... Я, кстати, в Москве жил на улице Земляной вал. Так там тоже никакого вала не было... А Охотный ряд или Кузнецкий мост. Ни охотников, ни кузнецов, а в названиях тот самый аромат истории... Давайте переходить к делу. Раз вы приехали, я понимаю, что вы согласны мне помочь. Так, Игорь Михайлович?
— Да, но мы совершенно не знаем сути дела. Для окончательного согласия нам надо представлять хотя бы контуры наших действий. Насколько они будут законны, и вообще...
— Абсолютно законны. Никого не надо будет убивать. Наркотики перевозить не надо. Оружие тоже исключается... Речь идет о моем погибшем друге. Пять лет назад его крепко подставили. Убили его любимую женщину, а все улики подработали на него. Ему пришлось бежать, и в тот же день он погиб, сгорел в своей машине... Мне надо знать, кто его подставил. Ну как, Игорь Михайлович, берется ваша «Сова» за такую работу?
— «Сова» берется. Это ее профиль... Но теперь, Илья Ильич, нам нужны подробности.
— Понимаю. Так сказать, фамилии, адреса, явки... Вся эта информация у меня записана. Я вам потом передам, а пока послушайте живой рассказ. Так сказать, сказки Венского леса... Жил в Москве парнишка Максим Жуков...
Проводив сыщиков, Гуркин вернулся за свой стол. Он ждал своего компаньона.
Вся беседа с трех скрытых камер транслировалась в кабинет Стаса Силаева. Личная его встреча с московскими гостями не планировалась. И не потому, что в нем могли узнать Максима Жукова. Коломенский кудесник доктор Фрумкин сделал ему новое лицо. Да и прошедшие пять лет австрийской жизни наложили свой отпечаток: появился западный лоск, уверенность в себе, доброжелательность, благородство... Нет, ни Савенков, ни Олег Крылов, пользуясь старыми фотографиями Максима Жукова, не смогли бы уловить даже мимолетное сходство с удачливым венским бизнесменом Стасом Силаевым. Дело было в другом. Гуркин боялся, что в ходе подробного рассказа о жизни Жукова Стас выдаст себя выражением лица, непроизвольными замечаниями.
Одним словом, всю беседу Стас провел в своем кабинете перед большим экраном. Он имел возможность брать изображение с разных камер, увеличивать его, всматриваясь в незнакомые лица московских сыщиков.
Когда беседа завершилась, он подошел к окну, проводил взглядом машину с гостями и только после этого направился к Гуркину.
— Ты молодец, Ильич. Мне даже показалось, что жизнь Жукова ты знаешь лучше, чем я... Ну, как тебе сыщики?
— А тебе?
— Не знаю. На первый взгляд не внушают доверия. Невзрачные они какие-то.
— Ну ты, Стас, даешь! Где это ты видел, чтоб сыщики на первый взгляд были... взрачные... Этот бельгиец, у которого волосы напомажены и кончики усов торчком стоят...
— Пуаро?
— Именно он! Так этот Пуаро на первый взгляд пижон и лох. Он, конечно, не невзрачный, но на сыщика никак не тянет... А старушка, что по английским деревням бегает?
— Мисс Марпл?
— Именно! Так ты согласись, Стас, она вообще божий одуванчик... Или этот, что орхидеи на крыше выращивает...
— Ниро Вульф?
— Именно! Так он толстый, как бочка. И из своего дома ни ногой. Не инвалид, а хрен его из дома вытащишь. На первый взгляд очень невзрачный тип, а сыщик первоклассный.
— Ты прав, Ильич. Но это все книги. Или кино... У этого Савенкова глаза слишком добрые и лысина на темечке.
— Лысина, Стас, это признак большого ума. Мысли внутри распирают и волосы выдавливают. Как у меня... А глаза у Савенкова и впрямь не как у железного Феликса, не сверлят тебя насквозь. Умные глаза!
— Возможно... А Крылов не очень серьезный. Красавчик и весельчак. На таких женщины пачками вешаются.
— Ну ты, Стас, критикан. Тебе не угодишь... Я же все выяснил. «Сова» — лучшая детективная фирма в Москве. Я же специально на Павленко вышел, зная, что он совладелец «Совы». Я же с ним не очень выгодный для нас договор заключил... Давай, Стас, будем по результатам судить. Савенков обещал полный отчет через два месяца. Или раньше... Готовься в Москву, Силаев. Через три месяца будем открывать наше представительство в российской столице.
Обсуждать предстоящую работу в перерывах между пивным фестивалем и венской оперой не очень хотелось. Отдыхать так отдыхать!
Только в поезде, на пути к Москве, Савенков решил провести производственное совещание. В районе Смоленска путем бросания монетки разделили сферы поиска: Олег начинает проверять все события, связанные со странной посадкой Жукова на пятнадцать суток. Дело сложное, с учетом срока давности — было это шестнадцать лет назад.
Савенкову, соответственно, достался эпизод с убийством Кати Стариковой, или по мужу Щепкиной. Произошло это всего пять лет назад, но похоже, что здесь Жукова подставляли профессионалы, те, кто умеет прятать концы в воду.
Точки зрения на предстоящее дело были близки. Олег считал, что им очень повезло: они получили огромный аванс за дело, которое выглядит не таким уж сложным. Савенков по тем же основаниям считал, что они «вляпались». Солидные деньги за простую работу есть по сути дела бесплатный сыр. Теперь каждый шаг надо делать осторожно, ожидая захлопывающейся мышеловки.
— Ты посуди, Олег, зачем Гуркину тратить десятки тысяч евро за информацию о ком-то, кто когда-то подставил его погибшего друга. Зачем? Что он с ней потом будет делать? В рамочку вклеит и на стену повесит?
— Я так думаю, шеф, что он мстить будет. За пять лет его совесть замучила, что он за друга не поквитался.
— Допустим! Сейчас он хочет мстить, но не знает кому. Мы наводим его на нужного человека. Гуркин нанимает убийцу... Так кто мы в этом раскладе? Наводчики при мокром деле! Ох, не нравится мне все это...
— А почему вы решили,