Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
И тут Шацкому пришла очередная умная мысль. Зачем представляться частным детективом, когда таковой имеется? И не просто хороший актер, а отличный артист.
Виктор уже собирался позвонить Олегу Крылову, как тот объявился сам.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что Иван Иванович Фильчиков живет не на даче, а в большой деревне, в поселке, передние дома которого выстроились вдоль Калужского шоссе.
Участок отставного полковника был самым дальним и самым крайним. С двух сторон широкие дороги, а еще с двух — чисто поле. Так что подогнать поближе автобус с ОМОНом не получалось. Им пришлось зашторить окна и притаиться у церкви. Там же затаилась и штабная «Газель» с техникой, с Шацким и с его ребятами.
Выскакивая из микроавтобуса, Олег проверил работу микрофона, произнеся на разные лады известную театральную проговорку: «А что говоришь, если говорить не о чем?»
Шацкий кивнул, поднял вверх большой палец и, сняв наушники, без всякой конспирации крикнул уходящему Олегу:
— Не забыл? Мы начинаем работать по кодовому слову «свадьба».
Так получилось, что Фильчиков жил в своем доме один. В его детстве в этой избе было всегда многолюдно и весело.
Родовое гнездо пустело постепенно. Сначала сам Иван ушел в армию, а потом застрял в московской милиции. Потом умер старый дед. Потом братья разлетелись по стране. Недавно умерли родители.
За много лет до выхода на пенсию Иван Иванович мечтал вернуться в дом своего детства и возродить все, достроить, починить, перепахать... Но жена его была городская и наотрез отказалась менять кран с горячей водой на студеный колодец. Спорили они долго. Иван даже пытался перетащить на свою сторону детей, которые к тому времени уже переженились и произвели немногочисленное потомство. Фильчиков азартно говорил про чистый воздух, про парное молоко, про «босиком по траве», но осекся при первом же вопросе детей: есть ли в их загородном доме линии для подключения к Интернету...
Фильчиков обиделся на всех и уехал один. Среди перевезенных в деревню вещей были два чемодана, о содержимом которых он говорил жене коротко: «Это мой архив».
Верно говорят, что каждый человек родом из детства... Дед Ивана работал в соседнем городке на обувной фабрике и каждый вечер, возвращаясь домой, извлекал из обшарпанной сумки лоскуты кожи, набойки, коробочки с гвоздями и баночки с клеем... Потом на этой же фабрике работал и отец. Он был электриком, и в доме стали появляться мотки проводов, ящики с выключателями, розетки, лампочки...
Сам Иван Иванович, работая в милиции, понимал, что оттуда тащить нечего, кроме информации. Он долго терпел и только за пять лет до пенсии сделал с очень любопытных документов ксерокопии и принес их домой... Через два года был заполнен первый чемодан.
Он тренировал свою интуицию, выискивая из вороха проходящих мимо него документов те, которые могут представлять реальную ценность. Это стало веселой игрой. Фильчиков очень радовался, видя на экране каких-нибудь беспечных депутатов или чиновников, думающих, что за ними все подчистили. Дела-то на них уничтожили, но копии документов здесь, в чемодане на шкафу. И этот чемодан становился похожим на сундук, что подвешен на дубе. А в сундуке заяц, в нем утка, в ней яйцо, в котором игла, а на ее конце политическая смерть некоторых «кощеев».
Возможно, Фильчиков сильно преувеличивал силу своих бумажек. Многим набравшим вес персонам они были бы как слону дробина. Однако документов было много и продавать было что. Только Фильчиков не торопился. Торговлю он решил оставить на черный день. И эти черные дни начались с переездом в деревню: нижние бревна избы прогнили, забор покосился, печь завывала, дымила, но не грела...
Только в начале этой игры совесть Фильчикова испытывала некоторые угрызения. Но и в газетах, и с экранов его уговаривали, что в России все воруют. Это неизбежно, а значит, нормально. Те, кто не ворует, есть лохи, растяпы, дураки и вообще — белые вороны... Фильчиков очень не хотел быть птицей-альбиносом. Он хотел быть таким, как все.
Фильчикова Олег увидел издалека. Старик работал за забором на картофельном поле. Он ходил по грядкам с ведром, из которого периодически доставал мягкую метелку и окроплял чахлые кустики.
Бывая на даче у Савенкова, Олег прошел курс молодого огородника. Самые основы. Зелень картошки он мог отличить от укропа и свеклы.
— Что, папаша, колорадского жука травим?
— Не травим, а отпугиваем. Отвар у меня из разных травок... Фирменный.
— Ну и как жук? Пугается?
— Ничего его не берет. Ни травки, ни химия. Пытался я отравой какой-то поливать. А жук сидит себе, морщится, но продолжает жрать... Ты ко мне по делу или про жуков потрепаться?
— По делу, Иван Иванович. Меня зовут Олег Крылов. Я частный детектив.
— Частный? Ну, проходи в избу.
Впустив Олега, хозяин не только прикрыл калитку, а запер ее на навесной замок.
Уже у дома Олег оглянулся, и вдруг ему стало жалко всей этой красоты... Новенькая, ладненькая калитка была покрашена в два цвета. С двух сторон от нее цвели высоченные мальвы. И вдоль забора, и вдоль узкой тропинки каждый участок земли был занят цветами, кустами и кустиками... А минут через двадцать Олег должен будет сказать сигнальное слово, Шацкий даст отмашку, и группа суровых ребят, выворотив калитку, рванется вперед, сметая армейскими ботинками и мальвы, и флоксы, и прочую разноцветную красоту...
Фильчиков не спешил. Освободив стол, он водрузил на него пластиковую бутылку с холодным квасом, два простых стакана и пепельницу. Осмотрев все это, он решил, что не все готово для переговоров. Вышел и вернулся с маленьким букетом: три белые розы в склянке из-под бразильского кофе.
— Присаживайтесь, молодой человек... С частными сыщиками давно не встречался. Вы, Олег, в какой фирме работаете?
— Агентство «Сова». Вот удостоверение.