Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
— Ага, через суд, через партком, профком... Я тоже, Олег, надеюсь, что наш дорогой Илья Ильич не дубоватый злобный мститель... И еще одна маленькая деталь. Ты помнишь, что Гуркин говорил о последних часах жизни Жукова?
— Помню... Погоня от ментов. Он бросает им шипы под колеса. Потом уже под утро случайно налетает на бандитскую разборку.
— Именно! О шипах Гуркин мог от ментов узнать. Версия с разборкой тоже очевидна. Но проскочила фраза: «Максим решил проселочными дорогами пробраться на Украину». Откуда Гуркин мог знать, что решил Жуков, если тот через пару часов сгорел в своей машине? Что это, оговорка?
— Возможно, оговорка... Выпустил слово «вероятно».
— А если, Олег, не оговорка?
— Тогда получается, что Жуков жив, а в машине сгорел кто-то другой. Получается, именно он, Максим Жуков, заказывает нам расследование и сам хочет мстить.
— Это, Олег, версия, но вполне вероятная... Не лежало у меня сердце к этому делу. Но хватит ныть! Деньги получены, и надо работать. Еще неизвестно, что мы накопаем. Возможно, что не так страшен черт, как мы его себе представляем... Пора собираться. Москва на горизонте.
Олег Крылов уже давно снял погоны. Он привык быть частным сыщиком. К хорошему быстро привыкаешь.
Деньги в «Сове» он получал не очень регулярно, но на круг значительно больше, чем на государевой службе.
Опять же, относительная свобода. Всего один начальник, и тот достаточно покладистый и не глупый. Не заставляет писать гору ненужных бумаг: планов, протоколов, отчетов. Нет, иногда приходится кое-что записывать, но это когда надо, а не когда положено иметь данную бумагу с массой резолюций типа «Согласовано» или «Утверждаю».
Есть и другие преимущества в жизни частного детектива. Но Олег часто ловил себя на мысли, что немного завидует тем, кто остался служить. Завидовал даже получаемым ими побрякушкам, медалям за выслугу лет, благодарностям в приказе, премиям в тридцать баксов.
Дело в том, что у частного сыщика и задачи частные. Крылов работал для конкретных и не всегда добропорядочных граждан. Он искал похищенных бизнесменов, уличал неверных жен, защищал жуликов от наезда бандитов. При этом он не мог гордо сказать: «Служу Отечеству!» А его друзья, теперь уже капитаны, майоры и даже подполковники, так сказать могли.
Правда, Олег хорошо знал, что Отечеству они служили далеко не все рабочее время. Они научились кормиться, используя свою информированность и товарный знак своей грозной конторы. И почти никто не нарушал закон. Так, чуть-чуть выходили за рамки инструкций и перешагивали через этические нормы.
Все милицейские дела Олег решал через Виктора Шацкого. Тот лет десять назад перескочил в МВД, в элитное подразделение, именовавшееся «собственной безопасностью». Предполагалось, что здесь работают самые чистые, самые честные и вообще самые-самые... Подполковник Шацкий тоже так считал, но за свою информацию деньги от Олега получал исправно...
Виктор Шацкий редко бывал в своем кабинете. Но Олегу повезло. Даже вдвойне. Первое — телефон откликнулся мгновенно. Второе — Виктор был искренне рад звонку Олега и не изображал, как обычно, занятость важного чиновника, которого какой-то частный сыщик отвлекает по мелким стодолларовым делам.
— Ты не представляешь, Олег. Я только что о тебе вспоминал. Ты мне очень нужен.
— И ты мне очень нужен. Просто совпадение.
— У тебя очень сложный вопрос?
— Пустяки. Мне, Витя, нужна информашка по сто десятому отделению. Было такое пятнадцать лет назад.
— Не может быть! Или ты уже в курсе дела? Уже пронюхал?
— Да я только начал нюхать... Что стряслось?
— У меня к тебе просьба помочь. И тоже по этому же отделению. Давай не будем по телефону. Проведем моменталку на нашем месте через двадцать минут.
— Согласен. Но через тридцать. Раньше не успею.
Короткая конспиративная встреча, или на жаргоне «моменталка», затянулась на час. Они бродили в переулках в районе Малой Бронной и уточняли план завтрашней операции. Дело было вот в чем...
Недавно обычные менты проводили обыск у обычного братка. Все бы ничего, но в тайнике вместе с золотишком и пачками баксов обнаружились ксерокопии документов из старого милицейского агентурного дела. Поскольку это были не их документы, проводившие обыск менты не стали их скрывать.
Далее выяснилось, что бывший милицейский агент, упоминавшийся в том деле, за месяц до этого был убит.
Виктора Шацкого не очень интересовал погибший стукач, а тем более погоревший на чем-то браток. Важно, как секретные документы попали к «классовому врагу». Если украли, то почему не было шума. А если кто-то сделал копии и продал бандитам, то он есть «оборотень в погонах», а значит, клиент службы СБ.
Конечно, это дело можно было бы и замять, но подобные ксерокопии находили и раньше. И значит, это не единичный случай, а тенденция. Но главное — в стране вдруг объявили сезон охоты на «оборотней».
Расследование повесили на Витю Шацкого и взяли на контроль. Подполковнику ничего не оставалось, как рыть землю копытами.
Дело не было очень сложным. Все ксерокопии оказались старыми — восьми- или десятилетней давности. Сняты они были прямо из дел бывшего сто десятого отделения милиции.
Применив дедукцию, Шацкий отсеял маловероятных кандидатов в «оборотни» и выявил главного подозреваемого. Им оказался полковник Фильчиков, шесть лет назад ушедший на пенсию.
Дальше начались сложности. Дед постоянно жил на даче. Следить за ним было дорого, сложно, да и без толку. Когда еще ему вздумается продать секреты Родины?
Прямой обыск тоже не годился. С одной дедукцией не пойдешь за санкцией. Да и «оборотень» слишком опытный. Просто так полковников даже в милиции не давали... Фильчиков мог хранить архив на своей даче, а мог и у дачной соседки, или на квартире сына, или у своей бывшей жены. Всех не обыщешь!
Вот тут и пришла Шацкому на ум простая оперативная комбинация. Кто-нибудь, но не из ментов, представляется частным