Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
«Мадам», — сказал он, — «я в последний раз говорю вам, что это ваши деньги, которые мне вернуло Министерство финансов. Я дал им подписанную квитанцию со всеми серийными номерами, в которой указал, что все деньги на месте, потому что я пересчитал их вчера вечером, и здесь действительно было восемь тысяч долларов. Теперь, если вы позволите мне пересчитать их для вас, мадам, я уверен, что снова получится восемь тысяч долларов, потому что никто не трогал ни цента с тех пор, как мистер Дэвид А. Хорн, с буквой «о», ушёл отсюда.»
«Я позволю тебе пересчитать их», — сказала она. — «Но это не мои деньги.»
Чёрт возьми, как заезженная пластинка, — подумал он и начал пересчитывать всё заново. Она продолжала смотреть на купюры, которые он перекладывал из одной руки в другую, считая: «двадцать одна, двадцать две, двадцать три...», качая головой, как будто пытаясь разгадать великую тайну того, что здесь произошло, хотя всё было так просто, что даже гусеница могла бы это понять: «тридцать четыре, тридцать пять» и так далее, деньги, деньги, деньги, «пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят», если ему придётся пересчитывать эти чёртовы купюры ещё раз, «семьдесят одна, семьдесят две...» и, наконец, он пересчитал восьмидесятую и последнюю купюру, посмотрел на нее и сказал: «Довольна?»
Она не ответила ему. Она снова связала купюры резинкой и бросила пачку в сумку, оставив белый конверт на столе. Затем она сняла куртку из красной лисы, надела соболиную, перекинула лисью и норковую через руку...
«Хочешь что-нибудь, чтобы их перенести?» — спросил он.
Она посмотрела на него.
«Так они немного громоздкие», — сказал он. «Посмотрю, есть ли у меня что-нибудь.»
Не доверяя ему ни на минуту, она последовала за ним в спальню с незастеленной кроватью и чем-то, похожим на недельный запас грязного белья, разбросанным по полу. Он открыл дверцу шкафа, порылся в нём и достал сумку, похожую на ту, которую она носила в армии, только без её имени и звания, нанесённых чёрным шрифтом на боковой стороне.
«Спасибо», — сказала она и сложила меховые вещи в сумку, сначала лисью куртку, а затем норковую накидку. Затягивая шнурки через люверсы, она задумалась, не предложить ли ей заплатить за сумку, а потом спросила себя, не сошла ли она с ума, ведь этот человек был вором, который доставил ей массу ненужных хлопот. Она перекинула сумку через плечо, отступила к входной двери, всё ещё держа в руке пистолет, и, не сказав ни слова, вышла.
Уилл всё ещё считал себя счастливчиком.
Она забыла попросить четыреста долларов и сдачу, которые у него остались от тех пятисот, что он вчера позаимствовал.
Она зашла в банк якобы для того, чтобы разменять три сотни на двадцатки, десятки и пятёрки, но на самом деле — чтобы проверить купюры. Она всё ещё ломала голову над тем, почему агент Секретной службы обменял её изношенные сотни на эти явно бывшие в обращении, но относительно свежие купюры, и почувствовала облегчение, когда кассир поднял их к свету, чтобы проверить защитную полосу, а затем разменял их, не поведя и бровью, да и вообще не выразив никакого недоумения. Было уже почти три, когда она вышла из банка, но вчера был самый короткий день в году, и из-за тяжёлых туч над головой казалось, что день уже сдаётся сумеркам. День по-прежнему был пронизывающе холодным. Она была благодарна за соболиную шубу, наслаждаясь её длинными шелковистыми волнистыми складками, и вдруг почувствовала себя русской императрицей: 8 000 долларов наличными в сумочке, город, сверкающий в преддверии Рождества — чего ещё можно желать?
А как насчёт икры и шампанского? — подумала она.
Двое мужчин сидели в пальто по обе стороны от рождественской ёлки в её гостиной. Они вынырнули из сумрачной темноты в тот момент, когда она включила свет. Более крупный из двух мужчин держал в руке пистолет, направленный на голову Кэсс.
«Buenas noches»LI, — сказал он и улыбнулся. «Мы здесь за деньгами.»
Она сразу подумала, что Уилбур Струтерс поступил по-свински, наняв двух латиноамериканских головорезов, чтобы вернуть деньги, которые он сам у неё украл, сукин сын. И вот они были здесь, оба улыбались, как ей показалось, несколько извиняющимся образом, но, возможно, она ошибалась. Она поставила на стол коричневый бумажный пакет с икрой, купленной в «Хильди Маркет», и бутылку «Дом Периньон»LII, купленную в винном магазине на Двадцать шестой улице.
«Какие деньги?» — спросила она.
«Один миллион семьсот тысяч долларов», — ответил тот, что стоял по другую сторону дерева.
«Я думаю, вы ошиблись квартирой», — сказала она.
«Не думаю», — ответил первый.
Оба говорили с сильным испанским акцентом, и вдруг она что-то поняла. Эти мужчины были похожи на мужчин, которые стояли на узкой грязной полосе земли в Гуэнерадо, Мексика, только в начале этого месяца они были одеты в широкие белые хлопковые штаны и рубашки цвета мяты.
«Я не знаю, о каких деньгах вы говорите», — сказала она.
«О деньгах, которые мы должны получить за сто килограммов чистого кокаина», — сказал тот, у которого был пистолет.
«Я не хочу ничего знать об этом грузе», — сказала она.
«Ты доставила деньги, мы дали тебе чёртов кокаин...»
«Я не знала, что это за груз. Я также ничего не знаю о деньгах. Я только передала их.»
«Мы знаем.»
«Мы знаем, что ты была только посредником.»
«Мы хотим знать, кто дал тебе деньги.»
«Я не знаю его имени. Послушайте, если денег не хватает, то извините. Вы должны были их тщательнее пересчитать. В любом случае...»
«Мы пересчитали их тщательно.»
«Мы целый час их считали.»
«Мы пересчитали их очень тщательно.»
«Но денег не хватало», — сказал тот, у которого был пистолет. «Кто их тебе дал?»
«Я же сказала, что не знаю...»
«Его имя, пожалуйста.»
Пистолет был теперь у её лица.
«Он называл себя Фрэнком. Но я уверена, что это не его настоящее имя.»
«Фрэнк, а дальше?»
«Он просил называть его только Фрэнком.»
«Где это было?»
«В то время я жила в Игл-Бранч. Его мне представил мой знакомый.»
«А как его зовут? Того, кто