Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
Она ждала в кабине самолёта, в темноте.
Продолжала ждать.
В Персидском заливе она держала 45-й автоматический в кобуре на поясе на случай, если её собьют, что было вполне вероятно. Там было много враждебно настроенных людей, готовых схватить американского пилота, ну, кто может их винить? Тем более женщину-пилота. Кэссандра Джин Ридли, лейтенант, армия США, 714-56-32, это всё, что она была обязана им сказать. Ей даже не нужно было говорить, что она из 101-й воздушно-десантной дивизииXXIV. Здесь она не знала, кто будет её ждать. Но она знала, что за доставку этого последнего чемодана ей заплатят сто пятьдесят тысяч. С такими деньгами девушка не могла не быть слишком осторожной.
Стук в окно заставил её вздрогнуть.
Она отодвинула его, крепко сжимая правой рукой ореховую рукоятку пистолета «Браунинг»XXV, лежавшего у неё на коленях. Ей нужно было в туалет. Первое, что делали, вернувшись на базу, — бежали в казармы, чтобы пописать. Мужчины-пилоты просто расстёгивали ширинку и писали прямо там, где приземлились.
«Добро пожаловать в Аризону», — сказал кто-то.
Весёлый голос, говорящий был лишь размытым пятном в темноте. С ним были ещё два человека. Она не ослабляла хватку на автоматическом пистолете. Она ждала единственного слова, которое подсказало бы ей, что это были люди, ожидавшие груз. Скрытого в любой фразе, которую они решили использовать. Но пока она не услышала его, она сидела на месте с пистолетом в руке и пальцем на спусковом крючке.
«Хорошая ночь», — сказал один из мужчин.
Попробуй ещё раз, дорогая.
«Дождя почти не было.»
Дождь.
Бинго.
«У кого мои деньги?» — спросила она.
«Где чемодан?»
Она отпустила ручку двери, вылезла на крыло и спрыгнула на землю, пистолет лениво болтался у неё на боку, как всегда.
«Тебе это не понадобится», — сказал один из мужчин.
«Надеюсь, что нет», — ответила она.
Воздух в пустыне был немного прохладным. Она пожалела, что не надела свою лётную куртку. Один из мужчин нёс небольшой кожаный чемодан размером с ноутбук. Он поставил его на край двери и открыл. Другой мужчина включил фонарик. Она смотрела на кучу американских долларов.
«Сто пятьдесят тысяч», — сказал один из мужчин. «Окончательный платёж. Как и договаривались.»
«Где чемодан?» — спросил другой мужчина.
«Не возражаете, если я сначала пересчитаю?» — спросила Кэсс.
«Почему бы нам всем не посидеть здесь, на открытом месте, пока таможня нас не заметит?» — сказал третий мужчина.
«Пересчитайте для меня», — сказала Кэсс.
«Пересчитай для неё», — сказал первый мужчина.
Это был тот, у кого был весёлый голос. Сейчас он звучал немного нетерпеливо, но ей было плевать, как он звучал. Одно, чему она научилась в армии, так это тому, что нельзя отступать. Ни на земле, ни в воздухе. Пока что весь риск, на который пошли эти парни, заключался в том, что они держали свои задницы здесь, на задворках штата Аризона, и ждали её. Она была той, кто перевозил груз, она была той, у кого груз всё ещё находился в арендованном самолёте. Так что давайте, думала она, проявляйте нетерпение. Это мои деньги, с которыми вы так легкомысленно обращаетесь.
Тот, кто упомянул о таможне, снял толстую резинку с одного из пакетов и надел её на запястье. На тыльной стороне его левой руки была небольшая татуировка. Какая-то птица, похожая на ястреба, с распростёртыми крыльями и когтями, сжимающими рыбу. Он развернул купюры, чтобы показать ей, что в пачке не было обрезанных по размеру газетных листов. Затем он начал считать их вслух, одну за другой: «... пять, шесть, семь», — Кэсс держала руку на пистолете, наблюдая и слушая, — «восемь, девять, десять, тысяча. Один, два, три, четыре...»
И так далее. В пачке было пятьдесят купюр, все по сто долларов. Когда он досчитал последнюю купюру, он снова скрепил пачку резинкой и бросил её обратно в кожаный чемодан. Всего было тридцать пачек купюр, каждая из которых была толщиной около двух сантиметров. Мужчине понадобилось менее пятнадцати минут, чтобы сосчитать их все. Он захлопнул крышку чемодана и передал его первому мужчине, который скрестил руки на груди и прижал чехол к себе, как школьница, несущая книги. Она вдруг вспомнила о Фолл-РивереXXVI, штат Массачусетс, где Лиззи БорденXXVII ушла от наказания за убийство своего отца и мачехи и где, по совпадению, Кэссандра Джин Ридли провела первые пятнадцать лет своей жизни. Как летит время! Что я здесь делаю? — подумала она.
«Чемодан», — сказал он.
Кэсс вернулась в самолёт и достала чемодан из того места, где она его спрятала. Она снова вынесла его в левой руке, а в правой всё ещё держала пистолет. Она думала, что они могут застрелить её, как только она снова спрыгнет на землю, схватить чемодан, полный наркотиков — она была уверена, что там были наркотики, — и уехать в ночь с наркотиками и деньгами, которые они так терпеливо пересчитали для неё.
Но этого не произошло.
Она снова завела двигатель, маленький кожаный чемоданчик со 150 000 долларов лежал на сиденье рядом с ней, ещё десять тысяч были в кармане её комбинезона. Сегодня вечером я вернусь в большой плохой город, — подумала она. Её сердце билось так же сильно, как и над песками Ирака.
ХанукаXXVIII начнётся сегодня, двадцать первого декабря, с заходом солнца. Уилла не особенно это заботило. Он даже не был евреем.
Это всегда было самым опасным моментом — вход. Ну, выход тоже не был прогулкой, но тогда можно было просто выйти через парадную дверь, сказать, что пришёл починить туалет или раковину, «хороший день, правда?». Но если кто-то видел, как ты входил, то это уже была совсем другая история. Особенно если ты входил через окно на пожарной лестнице — это было немного сложнее объяснить.
Он наблюдал за квартирой с крыши напротив уже почти неделю, знал, когда дама приходила и уходила, однажды даже имел возможность увидеть её полностью обнаженной, хотя и непреднамеренно, он не был чёртовым подглядывающим ТомомXXIX. Она была рыжеволосой, как кардиналXXX, ковёр подходил к шторам, в смысле рыжая во всех деликатных местах, приятное зрелище и редкость в наши дни. Он всегда, так сказать, «обследовал» место — он ненавидел криминальный жаргон — по крайней мере за неделю до того, как войти, иногда за