Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Вон там был другой такой же павильон, — показал направо управляющий, увидев с каким интересом рассматривают сад гости.

— Разрушился?

— Сломали.

— Зачем же такую красоту ломать?

— Говорят, это еще до меня было, нашел князь Данила Борисыч там какую-то надпись. И… всякое, в общем, болтают.

— Какое же всякое? — Поинтересовался Гагарин.

— Да говорили, что в том павильоне одна комната была замурована, когда князь приказал вскрыть ее и увидел надпись, немедля приказал павильон сломать. Сам топором рубил, сказывают. А раньше тут и музыканты были, и балы. А вот и Данила Борисыч, старый князь, — показал управляющий на один из портретов в галерее.

Мужчина на портрете улыбался неприятной, коварной улыбкой. Весь его вид, тучный, надменный, говорил, что князь привык получать все, что хочет и ни в чем не знал отказа. Рядом на соседнем портрете — красивая печальная дама в желтом платье.

— Супруга князя, Марфа Владимировна. Тоже уже почившая.

«Не весело было здесь красавице княгине, несмотря на балы. Не удивительно, что уехала с детьми в Серафимовск. Но художник каков! Сумел показать характер князей. Но что-то притих Филарет», — заметил Гагарин.

Обернулся к другу и увидел застывшее лицо иеромонаха. Смотрит Филарет на портрет на другой стене, на котором изображена дама в белом с тонкой талией, в кружевных перчатках. Алая роза в изящных пальцах. Но все лицо густо замазано черной краской.

— Это что значит? — Тихим голосом поинтересовался иеромонах.

— Господь его знает! Может, не похожа была.

— Что ж портрет не убрали?

Управляющий пожал плечами — Не было распоряжения.

— А в округе что об этом говорят?

— Говорить-то много чего говорят. Якобы это первая супруга младшего брата нынешнего князя, Сергея Данилыча. В замужестве недолго находилась, взяли ее откуда-то издалека. А молодой князь в армии служил, она все по нему тосковала, так и уехала к мужу, да по дороге скончалась. Но пойдемте, господа, прошу! За портретной галереей гостиная, а за ней и ваши комнаты.

— Любопытно, — Филарет не двигался с места, рассматривая даму без лица.

— Пойдем, — Гагарину стало неуютно. Вот и выбирай, где остановиться, в одном месте храп и никаких удобств, в другом дамы без лиц. Так и чудится, что смотрит на тебя дама, да ты этого не видишь, отчего становится жутковато.

— Скажи, любезный, а не рассказывают люди, что она в виде призрака является? — Не унимался иеромонах.

Управляющий смутился:

— Всякое рассказывают, да зачем слушать-то. — И добавил философски, — Разве есть в таких рассказах правда? Говорят, взгляд у нее дьявольский, сглазить может, вот и замазали

— Тут у вас сторожа монастыря давеча зарезали. Так даже до Серафимовска дошли слухи, что померещился ему перед смертью призрак в белом. Неужто не слышали? И слуги не шептались?

Управляющий помрачнел:

— Может и говорят, но я такие глупости не слушаю. Прошу меня покорнейше простить, барин. Пойдемте, покажу вам комнаты, скоро обед накроют.

— Безусловно, раз могилу разрыли туманной ночью, хотели сделать это тайно. Анастасия Мичурина задумчиво крутила в руках чашку с остывшим чаем. К пухлым кренделям, испеченным кудесницей Аграфеной, она подала масло — свежайшее, недавно взбитое на кухне маслобойкой, так похожей на шарманку. Но и крендели и масло оставались нетронутыми.

Иеромонах Филарет кивнул.

— Разумеется. Поэтому они и зарезали, — простите, Анастасия Васильевна, что с подробностями, — сторожа, который их застал. Это единственное логичное объяснение, какое у нас есть.

Настю захватило странное происшествие. Убийство монастырского сторожа, похищение костей старого князя — все это звучало ужасающе для любой нормальной барышни, но Мичурина, несмотря на сложные переговоры и сделки, скучала. Будем честны, дело ее развивается исключительно благодаря управляющему, доставшемуся от покойного брата, и совместному партнерству с самым влиятельным серафимовским купцом Александром Николаевичем Блиновым. Сама она лишь подписи ставила, разумеется, предварительно изучив все документы.

Но молодой купчихе чуть за двадцать, так что захватывающие приключения в компании князя Гагарина и иеромонаха Филарета были ей гораздо интереснее конторских документов. А тут такая тайна сама в руки идет! Вот и застыла она вчера на бале, встрепенулась, но князя Черкесского тут же пригласили к губернатору и никаких подробностей происшествия Мичурина не узнала.

Каково же было Настино изумление, когда следующим утром явился с визитом иеромонах Филарет, который уже года два как отбыл в столицу из Серафимовска. Впрочем, это не мешало ему появляться, когда случалась необходимость.

Настя вытянула шею, один ли пришел, нет ли за широкими плечами монаха вечно взлохмаченного князя — но нет, один. И теперь она выдыхала от облегчения и одновременно маялась от отсутствия Гагарина. Но чего же хочет от нее Филарет? Сомнительно, что ему захотелось услышать размышления молодой купчихи о странном происшествии.

Филарет же между тем, продолжал, не давая и намека на цель визита.

— Но возникает вопрос: зачем кто-то раскопал могилу? Что они искали? Большинство захоронений на монастырском кладбище — это старые монахини и склеп князей Черкесских, но предыдущий князь похоронен лет десять назад. — А если это снова «воскресители», подумали, что в княжеской могиле наверняка есть ценности?

— Возможно, но я не слышал о случаях убийств, обычно воскресители бегут, застань их кто-то, так сказать, при исполнении. Но убивать, да еще и уносить с собой скелет…

— Вас что-то беспокоит, отец Филарет. Человек вашего положения не станет приезжать из Москвы из-за осквернения могилы, даже если могила князя расположена на церковной земле.

— Вы правы, Анастасия Васильевна. Меня беспокоят последние слова умирающего. Он говорил монахиням что-то о призраке в белом. А это уже моя, как говорится, епархия.

— Ешьте, крендели остывают, — вежливо сказала Настя но сама не притронулась, ждала. Не просто так приехал к ней иеромонах!

А тот улыбнулся, словно услышав ее невысказанный вопрос.

— Я ведь к вам с просьбой, Анастасия Васильевна. Монастырь женский. Было бы неплохо, если бы некая дама, путешествующая по своим нуждам, заехала ненадолго для духовного окормления и погостила в монастыре. Письмо от владыки дама, несомненно, предъявит и в монастыре ей окажут всяческое гостеприимство.

Сердце подпрыгнуло и упало, потом вернулось на место и забилось так сильно, что стало нечем дышать. Неужели…

— Вы предлагаете…

— Я не знаю лучшей кандидатуры. Это абсолютно безопасно, да и мы будем неподалеку.

— Мы? — Сердце снова подпрыгнуло.

— Я и Павел Александрович.

Нужно было потянуть время, выдержать паузу, но Настя не смогла. Единственное, на что у нее хватило сил, это не закричать «да!», а степенно кивнуть, как и