Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова

Гагарин вспомнил красивую картину, открывавшуюся путникам с холма по дороге из Серафимовска в Богородицк: огромное озеро и белокаменный монастырь на островке в самой середине. Вид впечатлял!

— В общем, когда туман разошелся, монахини нашли Демьяна. Зарезали его, упокой, Господь, его душу, — парень перекрестился. — Ну, то есть тогда-то он был еще жив. Монахини говорили, с трудом указал пальцем на кладбище и все шептал про призрак в белом платье. Ну… и почти сразу помер.

— Еще что-то сказал? — Поинтересовался Гагарин.

— Ничего больше. — Парень приподнял край рубахи и вытер нос. Губернатор поморщился. — Монахини за мной и послали. Я в Ворском живу, рядом с усадьбой Его сиятельства. Присматриваю, значит.

— А почему за тобой?

Гагарин слышал музыку, доносившуюся из бального зала и скучал. Раз его вызвали, ничем хорошим это не закончится, вряд ли удастся вернуться и еще раз потанцевать с Анастасией Мичуриной, которую он так не кстати оставил в компании своей матушки. Этот Василий доберется до сути или будет лепетать до утра?

— Потому что усыпальница… в общем, когда они пришли на кладбище, могилу батюшки Его сиятельства… оск…окс… оксквернили. Попортили, то есть.

— Воскресители? — Так в народе звали расхитителей могил, раскапывавших свежие захоронения в целях наживы, ведь многих усопших хоронили с часами. драгоценностями, в дорогой одежде.

— Какие воскресители, мой отец похоронен десять лет назад! — Сказал князь Черкесский.

— Останки его…Его светлости… то есть не этой светлости, а той…

Губернатор схватился за голову. — Князь, похоже, придется рассказывать мне… А этого… гонца покормите на кухне, вон бледный какой, сейчас в обморок грохнется.

Парень, непрерывно кланяясь, попятился к дверям и мигом исчез.

— В общем, господа, могилу отца князя Черкесского разрыли и останки исчезли.

— Но… как вы… откуда… Василий только явился! — Недоумевал Черкесский. — Я сам только что узнал!

— Оттуда. Из вашего Ворского. Пока ваш камердинер добирался — пешком, что ли шел? — прислали мне гонца, а заодно и депешу от владыки.

«Ну, да, логично, хоть Черкесский и утверждает, что это его земли, кладбище, а тем более монастырь, в ведении церкви. Но причем тут мы?»- Подумал Павел, но спросить не успел. Губернатор тут же ответил на невысказанный вопрос:

— Владыка попросил, чтобы князь Гагарин поучаствовал в этом деле как чиновник по особым поручениям.

— Но это дело церкви и полиции.

— Было бы. Не пропади останки и не появись слух о призраке. А я во вверенной мне губернии такого безобразия не потерплю! Вы, Пал Альсаныч, дока в таки скользких ситуациях. Так что придется вам отправляться в Ворское.

— Сам я давно там не бывал, но усадьба в порядке, за ней присматривают. — Сказал Черкесский, явно не собираясь ехать в родные, так сказать, пенаты. — Дам письмо, вас встретят, устроитесь с комфортом.

— Вот и ладно. Завтра утром отправляйтесь Павел Александрович, — Губернатор кивнул, давая понять, что разговор окончен.

Черкесский поклонился и вышел за дверь, а Гагарину пришлось задержаться.

— Пал Альсаныч… Дело не простое предстоит. Особой, так скажем, значимости. Место там такое… Говорят, в Смутное время монахи прятали в монастыре Михаила Федоровича Романова. И хранится там частица Ризы Господней, переданной будущему нашему царю и основателю династии персидским шахом. Так что, — губернатор поднял палец вверх, — получается, что дело касается государя нашего императора. А вы сами знаете… не нужно объяснять. Доложили мне тут, что усадьбу князя Черкесского ходят нехорошие слухи. Вам их и развеивать, негоже, чтобы вокруг благотворителя монастыря неладное говорили.

— Получается, не церковь при нас в лице духовного депутата, а я в лице светского депутата при церкви. Только уставами такое не предусмотрено.

— Но-но, дерзостей не говори. Владыка попросил, да и наш интерес, как понимаешь, имеется и значительный. Так что — в путь. Как всегда, держи меня в курсе!

* * *

Гагарин остановился на миг у дверей бального зала. Ехать предстояло с утра, дорога не слишком длинная, всего 58 верст до Ворского, можно и задержаться ненадолго. Лакей уже собирался распахнуть двери, но князь передумал, махнул рукой и направился домой. По крайней мере, можно собраться в отсутствие матушки, избежать сетований на частые разъезды, а утром просто оставить княгине записку.

Он не стал брать экипаж, хотелось пройтись до особняка пешком, проветриться после жары на балу.

Слева внизу под горой темнела Волга, справа высились особняки серафимовской знати. Благоустроенный бульвар на высоком правом берегу Волги, созданный по указу императора Николая I, протянулся от Георгиевской башни Серафимовского кремля до старой Сенной площади и начала Казанского съезда. Бульвар превратился в парадное лицо города, здесь строили особняки самые богатые и известные люди по проектам лучших архитекторов. С набережной открывалась живописная панорама на Заволжье с лугами, озёрами, перелесками, деревнями и сёлами, вниз к Волге спускался Александровский сад.

Фонари горели тускло. Конечно, их свет был ярче масляных, но все равно с трудом пробивался через закопчённое стекло. Зажигание и тушение фонарей, заправка ламп, протирка стёкол и ремонт выполняли фонарщики — работники, которых нанимали частные подрядчики. Они ходили по определённому маршруту с корзиной или тележкой для переноски или перевозки ламп, но давненько князю на глаза не попадались.

Тишина, на улице не души.

Гагарин почти дошел до дома, когда за спиной послышался цокот копыт. Он обернулся в тот момент, когда экипаж остановился.

— Тпру, голубка! — Извозчик натянул вожжи.

Из экипажа легко выскочила высокая темная фигура, монеты перекочевали в руку извозчика. Тот рассыпался в благодарностях, явно не поскупился пассажир. А фигура направилась к Гагарину.

— Ты? «Можно было догадаться, кого пришлют со стороны церкви. Но ведь он в Москве!»

— Шестнадцать часов, — вместо приветствия ответил иеромонах Филарет. — Железная дорога большое благо. Ну, здравствуй дорогой Павел Александрович.

— Откуда ты узнал, что я здесь? Хотя о чем я спрашиваю! — Гагарин обнял друга.

— Приехал в губернаторский дом, узнал, что князь Гагарин только что отбыл, экипажа не взял.

— Но пойдем, пойдем скорее в дом! Матушка еще не вернулась с бала, посидим, поговорим.

— Не буду утомлять. Я, собственно, хотел поговорить с тобой до отъезда…

— Что случилось?

— То, что ты уже знаешь. Убийство сторожа, похищение тела князя Черкесского из могилы, призрак. А чего не знаешь — монастырь женский. И даже мне там останавливаться негоже. А надо быть в курсе его жизни и… секретов, непременно имеются в таком месте секреты.

— И что же нам делать?

— Есть у меня на примете одна кандидатура…

— Нет!

— Ты читаешь мои мысли, дорогой Павел Александрович? Даже не пришлось