Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов
ходил, куда хотел, не знал себе преград:
все взял, всего достиг, но в землях, где бывал,
чего ты для себя хорошего нашел?
Повсюду кровь твоя струилась, как вода,
повсюду кость твоя белела, как гора:
мужским потомством ты стал недругу рабом
и женским — о, печаль! — врагу рабыней стал.
14
И сверху Небеса, а снизу Мать-Земля,
что прежде вознесли отца и мать моих,
сказали тюркам вновь: «Пусть имя не умрет,
коль слава не пройдет — да будет жив народ!»
Сказавши тюркам так, Земля и Небо вновь
простерли власть на мир, а милость — на меня:
стал государством я владеть и управлять,
и стал отныне я для всех Бильге-каган[46].
Не на богатство сел, не царство принял я —
ничтожный и плохой достался мне народ:
голодный изнутри, снаружи голым был...
Помог мне младший брат — могучий Кюль-тегин[47].
15
Я повторял всегда: «Пусть имя, слава, честь,
что к тюркам перешли от предков боевых,
не сгинут без следа!» — не спал ночей, а дни
заботам посвящал, сил не щадил своих.
И с Кюль-тегином мы вступили в пору войн:
я умирал от ран и в битвах погибал,
но побежденных все ж не смешивал с огнем —
старался приближать, объединять в союз.
16
Когда я принял власть, ко мне пришел народ,
что, пеш и наг, бродил по четырем углам.
«Возвышу тюрков я!» — сказавши так, пошел
войною я на всех, кто тюркам жить мешал.
Налево я ходил — огузов усмирять,
направо я ходил — табгачей разорять,
вперед — киданей бить и татабыйцев жечь...
Двенадцать раз в поход войска я поднимал!
17
Был волею Небес удачлив я в боях,
и милостью Небес я тюрков возродил —
готовых погибать я к жизни возвратил.
Нагого я одел, дал пешему коня,
богатством наградил былого бедняка.
Умножил свой народ — с ним в племенной союз
сплотил соседей всех: так я творил Добро.
Народы всех земель всех четырех углов,
которых укрощал, которых покорил,
я словом и мечом друг с другом замирил
и тюркам подчинил: так я Добро творил.
Все силы положив для этого ж, мой брат,
любимый младший брат — отважный Кюль-тегин,
помог нам обрести невиданную власть,
а сам ушел от нас, не насладившись ей.
18
В семь лет осиротел, а в десять лет уже
он именем мужским был назван: «Кюль-тегин» —
подобная Умай[48], мать счастлива была,
что он мужчиной стал, что воином он стал.
В свои шестнадцать лет мой младший брат ходил
с войсками, что водил наш дядя, — и в боях
он подданных и власть кагану добывал.
К согдийцам мы пошли — и шесть их округов
разбили, а когда табгачский Онг-тутук[49]
к нам тысяч пятьдесят копейщиков привел,
мы встретили врага, как тюркам надлежит.
Он пешим в бой вступил, отважный Кюль-тегин,
и Онг-тутука взял в полон со свитой всей:
так, в панцирях, их всех к кагану приволок...
Мы истребили тех, кто посягнул на нас.
19
Мы с братом на его двадцать втором году
напали на войска, что вел Чача-сенгун[50].
Сначала брат вскочил на белого коня,
что Тадыкын[51] отдал, — и врезался на нем
в ряды врагов, и конь под Кюль-тегином пал.
Тут Ышбара-Ямтар[52] дал серого коня —
на нем мой младший брат врубился далеко
в ряды врагов, и конь под Кюль-тегином пал.
Тогда мой смелый брат гнедого взял коня,
что бек Йегин-Силиг[53] подвел, и снова в бой
вступил — и третий конь под Кюль-тегином пал.
Стрел, видно, больше ста попало в панцирь, в плащ,
ударилось о шлем, но прочный медный шлем
от роковой стрелы героя уберег.
Не вам ли, тюрки, знать, как дрался Кюль-тегин?!
Мы истребили тех, кто к нам с войной пришел.
20
Потом Улуг-Иркин[54] в земле Йир-Байырку[55]
нам сделался врагом, и мы пошли туда,
и дали бой ему вблизи Тюрги-Яргун[56] —
и он от нас бежал, спасаясь с горсткой слуг.
21
Мы с братом на его двадцать седьмом году
пошли в большой поход — кыргызов покорять.
Горами, по снегам, что глубиной в копье,
поднявшись, мы прошли Кёгменскую тайгу
и на кыргызов, в ночь, напали, а в Сунге[57]
сразились, наконец, с самим каганом их.
На белом жеребце из Байырку мой брат
вломился в строй врагов — и одного стрелой,
а двух других копьем он сразу поразил
и множество еще противников побил.
В безжалостном бою тот белый жеребец
бедро сломал, но брат и пешим бился так,
что вскорости каган кыргызов был убит,
а государство их подвластно стало нам.
22
Тогда же нам пришлось тюргешей усмирять.
Мы в горы поднялись, Алтунскую[58] тайгу
прошли насквозь, Иртыш преодолели вплавь —
и на тюргешей, в ночь, врасплох напали мы.
А при Болчу[59] нам дал сраженье их каган —
его войска на нас, как буря и огонь,
обрушились, но им противостали мы.
На