Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов
«Народ «он ок» идет — их войско сам каган
ведет сюда, на вас, и говорят они,
что соберутся все в большой степи Ярыш[123]...»
Как только услыхал тогда я эту весть,
то отрядил гонца к кагану своему.
«Что делать?» — я спросил кагана своего,
и он прислал ко мне обратного гонца.
«Стой прочно, где стоишь! — приказывал каган. —
Перемещай войска, охрану укрепи,
не допускай, чтоб враг застал тебя врасплох», —
так мне передавал с гонцом Бёгю-каган[124].
А втайне сам письмо апа-таркану[125] слал,
где сообщал: «Хоть мудр и знающ Тоныокук,
но ведь коварен он в намереньях своих,
так что приказ его исполнить не спеши...»[126]
Узнав об этом, я тотчас пошел в поход.
Алтунскую тайгу прошли мы без дорог,
реку Иртыш прошли без переправы, вброд —
шли ночью на рысях, к утру пришли к Болчу[127].
Был пленный взят и так сказал: «В степи Ярыш
сто тысяч собралось — готовы, боя ждут».
Услышав те слова, все вместе, как один,
сказали беки мне: «Вернемся-ка назад:
стыд чистого хорош, но стыдно битым быть...»
Но думал я не так и говорил не так.
Я, мудрый Тоньюкук, ответил бекам так:
«Пришли, преодолев Алтунскую тайгу,
пришли, преодолев стремительный Иртыш, —
все, что пришли сюда, — герои!» — я сказал.
«Не ждет нас враг, а мы — уж вот они: пришли.
Священная земля-вода[128], и Небеса,
и светлая Умай[129], — все покарают нас:
они раздавят нас за трусость пред врагом.
И стоит ли бежать, коль враг сильнее нас?
И стоит ли робеть, коль мы слабей врага?
Мы победим! Вперед!» — так тюркам я сказал.
Напали мы — и впрямь рассеяли врагов.
Но через день они, собравшись, подошли:
пылая, как огонь, грозя спалить, пришли.
Мы встретили врага, и мы сразились с ним.
Нас было сколько есть, их — вдвое больше нас.
Но, видно, Небеса благоволили — нам.
Мы смело в бой пошли, столкнулись, налегли.
Еще тардушский шад вмешался в битву сам.
Враги бежали прочь, каган их был пленен,
их шад и их ябгу[130] убиты были там.
В ту ночь к народам всем послов я разослал.
13
На мой призыв прийти пришел народ «он ок» —
все беки, весь народ повиновались нам.
Когда же нам пришлось устраивать их жизнь,
то кое-кто из них откочевал от нас.
Я сам тогда повел народ «он ок» в поход,
чтоб их врагам воздать за козни и разор.
Врагов рассеяв, мы преследовали их.
Переплывя Йенчу[131], мы подошли к горе,
к священной Бенглигек[132], где пребывал тогда
сын Тинэси[133], и там, взломавши строй врагов,
их до Темир Капыг[134] преследовали мы.
Поворотив войска, Инель-кагану я
таджиков передал, тохаров[135] подчинил,
а после во главе с достойным Ерюки[136]
согдийцы[137] подошли, чтоб нашу власть признать.
Так тюркский мой народ достиг Темир Капыг,
к священной Бенглигек пришел, где пребывал
сын Тинэси, — туда народ мой не ходил,
там не было его властителей досель.
А так как тюрков вел я — мудрый Тоньюкук,
то был вознагражден: нам злата, серебра,
верблюдов, и рабов, и девушек, — всего
без меры и числа доставили тогда.
14
Был доблестен и мудр мой Ильтериш-каган:
семнадцать раз ходил табгачей воевать,
семь раз ходил каган киданей усмирять,
пять раз он выходил огузов подчинять.
В то время у него советником был — я,
водил его войска в сраженья — тоже я.
Служил я Ильтериш-кагану моему,
служил я Капаган-кагану моему,
Бёпо-кагану мне хватало сил служить,
Я ночью не имел ни отдыха, ни сна,
я днем не знал утех, покоя не искал —
я красную свою кровь щедро проливал,
служа, свой черный пот я щедро проливал.
Трудов и сил не счесть, что отдал службе я:
границы охранял, дозор Аркуй[140] крепил
и покорял врагов — никто другой, как я.
С каганом вместе я водил его войска,
Да будут Небеса и их забота — с ним!
Я к тюркам никогда не приводил врагов
в доспехах боевых и с копьями в руках.
Не заставлял бежать клейменых скакунов.
Когда бы Ильтериш-каган не умножал
земель, когда бы я не помогал ему,
тогда бы не возник наш тюркский каганат,
в нем тюркский наш народ народом бы не стал.
А так как Ильтериш-каган приобретал,
а так как вслед за ним я земли умножал,
то государством стал наш тюркский каганат,
в нем тюркский наш народ тогда народом стал.
Стал старым я и сам, хоть и великим стал.
Но если б где-нибудь какой-нибудь каган
в советниках имел бездельника, то как
несчастен был бы он, а с ним — его народ!
Я, мудрый Тоньюкук, все это написал —
для тюрков, что теперь Бильге-кагана чтут.
Когда бы Ильтериш-каган не умножал
земель и если б сам средь тюрков не возник,
когда бы я ему в трудах не помогал
и если бы я сам средь тюрков не возник,