Ведическая граматица - Сергей Трофимович Алексеев

начало, поэтому СВАРОГ предстаёт богиней ТАБИТИ с теми же огненными функциями, однако змееногой, то есть, царствующей не только на небесах, но и на земле. С началом скифского периода солнечный культ наших пращуров заметно угасает, скорее всего, в это время уже завершается длительная борьба с крамолием, а божественную власть получают «домашние» или, точнее, одомашненные, приземлённые боги, каковой и была ТАБИТИ. Впоследствии во главе славянского пантеона встанет ПЕРУН (ПЕРШИЙ), и хотя он сохранит своё небесное огненное существование и связь с RАЗОМ, однако в его команде на первых ролях уже будут не полузабытые СТРИБОГ, и СВАРОГ, а его сын, дающий блага ДАЖДЬБОГ, бог скота ВЕЛЕС, богиня плодородия МОКОШЬ.

Скифское время можно назвать закатом романтического СОЛНЕЧНОГО миропредставления и восходом земного огнепоклонничества. Нет, скифы ещё не чеканили монет и золото использовали по назначению, как символ божественного, поэтому складывали его в курганы вместе со своими покойниками, однако мир их уже сузился. Примерно до смысла пословицы: «Лучше синица в руке, чем журавль в небе». Вместо солнечного, космического культа возник «звериный стиль», что говорит о приверженности к земному, материальному. Скорее всего, в необъятной империи, простирающейся от берегов Рейна и северного Причерноморья до Тихого океана, в скифском разноплемённом обществе требовалось усиление царской власти. Общинный, вечевой принцип существования государства не устраивал аристократию, возможно, изжил себя и сходил на нет. Следовало обожествить земную власть, поэтому Геродот и рассказывает нам о символической традиции заключения брака скифского царя с небесной владычицей. И произошло это в период матриархата, отчего верховной богиней утвердилась «царица царей» ТАБИТИ, а ПАПАЙ (кормилец) оказался на втором плане.

Дар Речи и сопутствующая мифология сохранили следы, по крайней мере, двух мощнейших потрясений, которые пережили скифы: переход к патриархату, в результате которого возникло воинственное племя омуженок (амазонок), и борьба с крамолием, растянувшаяся на многие столетия. Общество терзали распри, междоусобные войны, в результате чего появились такие понятия, как КРАМОЛА и СВАРА, оба напрямую связанные с солнечными божествами, и оба получившие отрицательный, неприемлемый оттенок. Впрочем, как и многие другие обычаи и ритуальные слова солнцепоклонников (ДУРАК, ДРАКА, КРАДА (красть), СРАТЬ, ДРАКОН и т. д.). Геродот застал скифов с весьма устоявшейся внутренней политикой, тем паче, знал он лишь Причерноморских, где уже было заметно влияние греческой культуры. И донёс до нас то, что увидел, услышал и в чём сумел разобраться. Примерно то же самое можно почерпнуть из источников, оставленных арабскими путешественниками. Но вот безвестный автор «Слова о Полку Игореве» в 12 веке всё ещё живо и определённо употребляет выражение «крамолы ковати», то есть, чинить ссоры и распри между князьями.

Борьба с крамолием стала символом междоусобных войн, а имя небесного кузнеца нам известно – СВАРОГ.

В самом слове ДОБРО скрыто сразу два противоположных действия: ДАВАТЬ – БРАТЬ. Звук Д – проводник между двумя стихиями, небесной и земной, и несёт в себе действие. Это символ бога дающего – Даждьбога: где есть этот звук, там подразумевается его присутствие. В сочетании с соседствующей гласной Е, он образует ключевое слово – ДЕЯТЬ, то есть ЯТЬ, получать, брать ЕСТЕСТВО, то, что суще (мы до сих пор знаем слово «дееспособный», то есть полноценный во всех отношениях). И отсюда образуется гнездо слов, связанных с любой деятельностью. Например, синонимов слова «делать» в Даре Речи великое множество, и все они, так или иначе, отображают действие. Слогокорни, образованные от сочетания Д с основными гласными, лежат в основе разветвлённых гнёзд слов, причастных ко всему кругу деятельности человека, но только в русском языке и санскрите; они практически не сохранились в других языках индоевропейского семейства, за исключением слов, где выражается обратное действие или значение (по тому же принципу, как РЕ): портация – ДЕпортация, эскалация – ДЕэскалация, структурный – ДЕструктивный и т. д. Взаимодействие всякого звука Ведической Граматицы с гласными и согласными, по образу и подобию соединения химических элементов в природе, создаёт новые словесные вещества, тем самым выявляя скрытое магическое воздействие на наше сознание или прежде недоступную информацию. Например, такое знакомое слово ДРЁМА, где с физиологической точностью отражается тонкая грань между сном и явью, когда ещё не отключаются внешние чувства, но уже работает подсознание. Более точное по совпадению смыслового и звукового ряда слово-синоним МЖА, и отсюда происходит МЕЖИТЬ (смежить веки), МЕЖА – граница между сознанием и подсознанием, а не только МЕЖДУ кусками земли. Сладкое, манящее (МА) состояние забытья, когда ДАЮТСЯ и ПРИНИМАЮТСЯ (Д – проводник) высшие, божественные знания РЕ. Проще говоря, когда включается интуиция, приходят счастливые озарения, открывается истина. Современное и расхожее слово «медитация» и состояние, ею вызываемое, близко по природе, но не есть сама ДРЁМА или МЖА. Однако практики индийских монахов и шаманов говорят о том, что это явление было когда-то общедоступным и управляемым. Дабы найти выход из сложной ситуации, многие мифологические и сказочные герои ложатся спать и в дрёме получают рекомендации к действию.

Звук Д весьма избирательно сочетается с согласными и только в случаях, когда есть возможность сохранить своё «лицо», то есть не потерять значений ДАВАТЬ, ДОБРО, ДЕЙСТВИЕ – принадлежность к сути Даждьбога. По тем же причинам он может соединяться со звуками огня, но непременно в «обратном» порядке – ГД, ЖД, ЗД, то есть подчёркивает своё дающее предназначение. Поэтому сын Сварога, ДАЖДЬБОГ, получил своё имя, суть которого – давать солнечный свет и огонь, как наивысшие блага. Это самый добродушный, не грозный и не злобливый бог из всего славянского пантеона, который относится к нам поистине как дед к своим внукам, допуская и прощая все шалости.

Славянская мифология изобилует змееборческими сюжетами, где герой схватывается в поединке с многоглавым, огнедышащим и крылатым существом, явно неземного происхождения, хотя часто носящим имя Змей Горыныч. Прилетает чудовище по воздуху, но прячется в недрах высокой горы, где будто бы и живёт, то есть между небом и землёй. Он совершенно не вооружён, если не считать изрыгания огня из пасти и ноздрей каждой головы, но даже при этом обычно не нападает первым, а защищается. И занимается тем, что вредит людям, чаще похищает девиц, царевен, дабы содержать в темнице (мотивация поединка): а как ещё понудить героя схватиться со змеем? В христианизированной литературе он предстаёт, как абсолютное зло – дьявол, с коим сражается Георгий Победоносец. Принадлежность Змея Горыныча к сонму небесных богов, к солнечному огню и свету выдают его «энергонасыщенность», способности огнемётчика и мгновенное отрастание по три головы на месте одной срубленной. То есть солнечные лучи не убиваемы, и только смекалкой герою