Ливень - Михаил Иванович Свиридов
Но электровоз гукнул басом и замедлил ход. Скрипнули тормоза, вагоны вздрогнули и остановились. Это было так неожиданно, что Петр почувствовал жгучую радость. Он отвернул ворот полушубка, выглянул наружу. Так и есть — Снегири! Замков торопливо спрыгнул с тормозной площадки. Рассыпчатый, навьюженный снег сухо скрипнул под ногами. Ветер ошалело свистел в проводах, гнал под вагон струйки снега. Но солдат ничего этого не замечал. Он с волнением всматривался в оранжевое пятнышко фонаря над дверью вокзала: не выйдет ли кто на перрон. Нет, у станционного здания было пустынно, лишь снежная замять вилась дымчатыми шлейфами.
От поселка донесся собачий лай. Хриплый и резкий, он так был знаком Петру! Неужели старый четвероногий друг почуял близость своего молодого хозяина? «Уран, ко мне!» — мысленно воскликнул солдат, всматриваясь в снежную круговерть. Он знал, что пес, посаженный на крепкую цепочку, не сможет вырваться на волю, но разве не бывает чуда? Вдруг отец пожалел дворнягу, на ночь снял с нее тугой ошейник? Урану ничего не стоит подлезть под ворота, перемахнуть через сугроб и с ласковым визгом броситься под ноги Петру. Он, конечно, не забыл своего повелителя, помнит его голос, его пятерню, которая трепала мохнатую шерстку, гладила твердый, с атласными залысинами лоб. Но Уран не появился. Он гавкнул на прощанье пару раз и смолк, видимо, загнанный ветром в теплую конуру.
Замков постучал рукавицей о рукавицу, обошел вагон, осветил фонариком пломбы и стал ждать отправления поезда. Скорее бы в путь, чтобы покончить с этой пыткой: видеть огни родного поселка и не сметь приблизиться к ним.
Он попрыгал перед тормозной площадкой, разминая ноги. Полы полушубка зачерпнули морозный воздух, холод прополз в валенки. Петр крутнулся вокруг себя, отбивая плечом упругую струю пурги. По дубленой коже поднятого воротника с шумом скользнул снежный вихрь, обдав лицо льдистыми пылинками.
«А дома сейчас тепло, уютно, — думал Петр. — Отец протопил голландку, истолок старой, обожженной кочергой звенящие, малиновые угольки, закрыл трубу. Кухня и горница отошли от остуды, прогрелись на всю ночь. Мать поставила на стол тушеную картошку, сдобренную крупными, оплавленными на жаре, мраморно-белыми кусочками сала. На круглый медный поднос поставила фырчащий самовар.
Отужинав, отец включит телевизор, уютно устроится на диване. Вот бы в этот момент ввалиться в дом! Прямо в полушубке, валенках, заиндевелой шапке. Отец крякнет в удивлении: «Вот это угадал, Петруха! Вот это порадовал!»
Скрипнул снег. Петр обернулся на звук и увидел начальника караула сержанта Невзорова. Придерживая рукой воротник, он неторопливо шагал вдоль эшелона. Спросил:
— Замков, не закоченели еще?
— Никак нет. Тулуп теплый.
Невзоров осветил фонариком двери вагона:
— Пломбы в порядке?
— В порядке.
На том деловой разговор закончился. Невзоров сунул в карман фонарик, огляделся, заметил:
— Ну и свистопляска! Ни зги не видно. Как у Пушкина в стихах про бесов. Помните?
— Помню, — ответил Замков.
Сержант потоптался на месте, кивнул в сторону вокзала:
— Надо же, где застряли! Минут сорок прокукуем.
— Сорок? — сорвавшимся голосом переспросил Замков.
— Не меньше. Снежный занос на перегоне. Пока расчистят путь, пока пропустят встречный пассажирский, ой, сколько времени отмахает! Так что запахивайте овчину поплотней, несите вахту…
Сержант прижал к щекам высокий ворот, ссутулился, готовясь нырнуть в метель, но, что-то вспомнив, кивнул Замкову:
— Я сейчас на вокзал по делам ходил. По пути перебросился с одной девчонкой парой слов. Сонечка! Мисс Снегири!
Но Петр плохо слышал сержанта. Одна мысль сверлила его мозг: «Сорок минут! Может, махнуть домой? Пять минут туда, пять — обратно, полчаса — с отцом, мамой… А вагон побудет без охраны. Ничего ему не сделается, никто его не тронет…»
Он с безотчетной надеждой всматривался в сутулую фигуру Невзорова, уходящую в метельную темь. Чем дальше уходил сержант, тем нетерпимее становилось отчаяние.
— Невзоров! Товарищ сержант! — что было сил крикнул солдат и бросился вслед командиру.
Невзоров развернулся, попятился на три шага, встал, выжидая. Остановился и солдат. Его внезапно пронзила мысль, что он делает совсем не то. «Что я задумал? Разве можно уйти с поста, оставить вагон без охраны? Вот это, скажут, часовой, вот это солдат! Почуял запах разварного сала — и айда со службы. Да тут и родной отец засмеет!.. Но, может, договориться с Невзоровым? Пусть он подмену организует… Но опять не то. Кого ставить вместо меня? Все — при деле».
Замков тяжело вздохнул, закашлялся на ветру и, успокоившись, сжал губы. Он будет тверд, хоть это и нелегко, он не отойдет от эшелона, хоть до дома рукой подать. Он не покинет поста.
— Что там у вас еще? — крикнул Невзоров.
Петр подошел к нему, сказал:
— Просьба небольшая, товарищ сержант. Передайте от меня привет…
— Какой привет?
— Знакомой вашей.
— Мисс Снегири, что ли? — в голосе Невзорова послышались веселые нотки.
— Ей, Соне.
— И все?
— Скажите — от Петра Замкова.
Невзоров прыснул:
— Обязательно, так и скажу. Мол, артист тут такой с нами едет.
И зашагал вдоль эшелона.
Петр вернулся к вагону. Он терпеливо стоял у подножки, слушая монотонное пение вьюги и напряженно вглядываясь во мглу. Снежная крошка забивалась под полы полушубка, липла к опушке шапки, таяла на щеках. Холодная влага мелкими капельками стекала на губы. Она таила в себе примороженный аромат родных полей, свежесть ветровых далей. На какое-то мгновение Замкову показалось, что он стоит на часах совсем не у вагона, а на улице своего поселка, и у людей от этого хорошо и спокойно на душе.
На соседний путь прибыл пассажирский поезд. Постояв минуту, он торопливо набрал скорость и юркнул под зеленый светофор.
Сейчас и их эшелону дадут отправку. Солдат поднялся на подножку, отыскал взглядом оранжевое пятнышко привокзального фонаря. Под его тусклым светом стояли трое: дежурный по станции, сержант Невзоров и Соня. Петр узнал ее сразу, хотя лица девушки нельзя было разглядеть. Узнал по цигейковой шубке, по светлому пуховому платку, в котором она ходила еще в школу. Трое постояли на бетонной приступке, затем сержант Невзоров ушел к эшелону, дежурный помахал над головой фонарем.
Поезд тронулся. Петр не сводил глаз с девушки. Прислонившись к перилам площадки, она спокойно оглядывала проплывающие мимо станции вагоны. Солдата охватила тревога: сержант Невзоров забыл передать ей привет. Если бы Соня знала,