Том 2. Рассказы - Жан Грива

— Никуда мы, отец, не поедем, — резко бросает Элкснитис. — Лучше скажите, где нам на ночлег устроиться.

— Можно бы и здесь, да только я по ночам сильно храплю и разговариваю во сне. Лучше ложитесь там, — он указывает на соседнюю комнату.

Пока Элкснитис с бойцами вносит солому и устраивает постели, со склада возвращается Черепов с известием, что кулаки вернули большую часть расхищенных продуктов. Если и завтра пойдет так же, то к вечеру все будет в порядке. Нет только продуктов, увезенных бандитами.

Чтобы не тревожить людей, Элкснитис никому ничего не сказал о разговоре со стариком, а с наступлением темноты выставил секретные посты — один в деревне, другой у наружных дверей. Остальные легли спать вдоль наружной стены под окнами, чтобы не достала пуля в случае обстрела. У каждого бойца винтовка или револьвер в полной боевой готовности. Укрывшись тулупами, люди вскоре заснули.

Около полуночи всех будит истошный крик: «Ой! Спасите! Спасите! На по‑омощь!»

Кто-то бежит в соседнюю комнату. Черепов, дрожа как осиновый лист, хватает в темноте руку Элкснитиса и втискивает в нее наган:

— Возьмите, возьмите! Я ведь... не умею...

Элкснитис, сжимая в каждой руке по нагану, кидается в соседнюю комнату. У дверей стоит караульный с горящей лучиной в руке. На печке, вытирая потный лоб, сидит, свесив ноги, дед.

— Ох-хо-хо-хо-хо! — тянет он. — Во сне с ведмедем схватился. Лезет на меня, нечистая сила, вырвал ружье, а сам норовит за горло. Ладно, что проснулся.

Караульный с сердцем задувает лучину. Элкснитис, стиснув зубы, возвращается обратно, и через несколько минут в доме снова водворяется тишина.

Вдруг Элкснитис просыпается. Ему кажется, что по деревне кто-то скачет галопом. Так и есть! Это топот копыт. Кто-то мчится прямо к избе лесника. Так и кажется, что всадник в темноте врежется в стену. Нет, на секунду остановившись, верховой опять скачет во весь опор.

Элкснитис идет к караульному:

— Что там случилось?

— Вот передали вам пакет.

— Мне? — удивляется Элкснитис.

— Да. Велели сказать, что от лесорубов!

Элкснитиса охватывает недоброе предчувствие.

— Дурак, — сердито бормочет он, вырывая пакет из руки караульного. — Надо было задержать, понятно? В случае неповиновения — стрелять!

Элкснитис идет к лесничему и рассказывает о случившемся. Хозяин завешивает окно, зажигает коптилку. Элкснитис при неверном свете огонька разглядывает конверт. Он склеен из листа зеленых керенок трехрублевого достоинства. Адрес написан грамотно, четким каллиграфическим почерком: «Командиру советской группы. Здесь».

Они вскрывают конверт. В нем сложенный желтоватый лист керенки двадцатирублевого достоинства, на котором тем же почерком написано:

«Даю двенадцать часов сроку — убирайтесь. В противном случае — смерть.

Капитан Зверев».

— Что делать? — спрашивает побледневший лесничий.

— Пусть идут, — отвечает Элкснитис, комкая листки денежных знаков и бросая их в плиту. — Организуем крестьян, лесорубов.

— Какие там крестьяне, лесорубы! — лесничий безнадежно машет рукой. — Кто отважится идти под пули и сабли с голыми руками? Надо просить помощи в уезде. Вот телефон, звони.

Элкснитис садится к телефону и долго звонит, пока наконец сонная телефонистка не соединяет его с уездом.

— Алло! Алло! — кричит Элкснитис и поспешно сообщает о случившемся. — Как нам быть, товарищи?

— Во имя революции — держитесь! — еле доносится далекий голос. — Мы вам...

Разговор прерван. Возможно, провода оборвал снег, а может быть, их перерезал нож бандита. Долго пытается Элкснитис наладить связь, но напрасно: телефонная трубка молчит.

Он возвращается в свою комнату и ложится, но сна нет. Ему вспоминается его славная девушка Женя. Интересно, что она делает в эту страшную ночь? Ей, наверно, не снятся медведи, она не стонет, не кричит, а тихо и спокойно спит и видит во сне его, Яна. Какое огромное пространство разделяет их, какие снежные равнины и метели! Будь поближе, можно бы вскочить верхом на коня и — айда! — одним духом туда и обратно. «Женя, Женя, — в сотый раз думает он одну и ту же думу. — Какое прекрасное имя, какая чудесная девушка!»

Ясное морозное утро. Солнце уже довольно высоко, а замшелая старая деревушка еще дремлет у подножия Алтая. После скудного завтрака Аким Никитич Черепов с двумя караульными отправляется на склад, лесничий с двумя другими запрягает лошадей и везет на лесосеку продукты лесорубам, а Ян Элкснитис с остальными вызывает и допрашивает кулаков, участвовавших в расстреле советских активистов. Расставаясь, договорились, что к полудню все должны быть на месте, чтобы в случае налета зверевцев защищать деревню.

За обедом Элкснитис ознакомил товарищей с планом обороны. Через деревню проходит одна-единственная дорога. Следовательно, противника можно ожидать только с двух сторон. Включая лесничего, насчитывается девять вооруженных бойцов. Трое охраняют дорогу в одном конце деревни, трое — в другом, а трое — лесничий, Черепов и командир Элкснитис — в боевой готовности остаются в доме, чтобы в случае необходимости прийти на помощь той или другой группе.

Когда все расходятся по указанным местам, Черепов, вдруг застонав, валится на солому.

— Ян Янович, — шепчет он с болезненной гримасой, схватившись руками за живот, — видимо, я отравился. В животе точно ножами режет и мутит. Кто-то из кулаков отравил продукты. Господи! И зачем только я попробовал это сало? Разве мог я думать, что здесь жулик на жулике сидит! О господи, о господи!..

— Подходящий момент выбрал, — досадливо ворчит Элкснитис. — Кто из кулаков принес тебе это сало?

— Разве теперь упомнишь? — стонет Черепов. — Все перемешал и свалил в одну кучу. Потом думаю, дай попробую, давно такого не доводилось есть. И видишь, что случилось. О боже, боже!

— Разведи в воде табак, — посоветовал дед, спуская с печи ноги, сведенные ревматизмом. — Выпей, стошнит, и все пройдет.

Но Черепова не так-то легко уговорить.

— Нет, я табачного духа не терплю. Лучше так помучаюсь, авось пройдет.

Не успевает Элкснитис укрыть его тулупом, как на улице раздаются выстрелы и крики «ура». Когда лесничий с Элкснитисом, прячась от пуль, выбегают на улицу, трое караульных, охранявших въезд, уже убиты. А по деревне, вздымая вихри снега, скачут дикого вида всадники с черным знаменем, на котором изображен череп на скрещенных костях. Отовсюду несутся ругань, крики, выстрелы.

Вскинув над головой винтовку, падает в снег лесничий — пуля попала ему в живот.

Элкснитис стреляет по всадникам из нагана,