О лошадях и людях - Кристи Кэшман

– Иногда люди пытаются что-то сказать нам своими действиями, но мы неверно понимаем их. Думаю, твой папа старался казаться сильным ради тебя. Вряд ли он пытался призывать тебя не плакать.

– Наверное, я ждала, – отвечаю я.

– Ждала, что папа заплачет?

– Нет. – Я осматриваюсь. – Ждала, когда почувствую, что ее и в самом деле больше нет. – Я чувствую приближение паники, мне хочется бежать, колено снова дергается. – Не хотелось по-дурацки заливаться слезами на похоронах, а потом обернуться и увидеть, что мама стоит прямо у меня за спиной.

Мисс Гарленд неловко ерзает на месте и опирается на подлокотник.

– Почему ты решила, что тебе становится лучше? – Она слегка хмурится и поджимает губы. – Вы с папой сделали то, о чем мы говорили? Почтили маму каким-нибудь особым способом?

– Да.

Это не совсем так.

– Отлично. Не расскажешь мне?

– Я написала ей письмо.

Нет, не написала.

Мисс Гарленд медленно кивает.

– Мы провели церемонию.

Какая чушь!

Психотерапевт снова кивает и улыбается.

– А еще пели песни.

Мисс Гарленд тихо вздыхает.

Да я сегодня в ударе!

– Танцевали макарену.

Моя собеседница перестает кивать.

Я слишком увлеклась?

Она опускает голову и записывает что-то в блокнот.

– Расскажи мне о письме, – просит она.

– Я просто сообщила ей, как у нас дела. Знаете, что папа постоянно ходит на свидания, позабыв о том, что у него была жена, и жалея, что у него есть дочь. Что у меня на физкультуре начались месячные и я кайфанула оттого, что учительница физкультуры научила меня пользоваться тампонами. Это было нечто.

Наконец звенит звонок. Я встаю и направляюсь к выходу.

– Хороших соревнований! – кричит мисс Гарленд мне в спину. – Поговорим о них в следующий раз.

По пути домой я решаю, что с меня хватит. От разговоров никакого толку. Из-за вопросов мисс Гарленд у меня только кружится голова. Едва переступив порог дома, бросаю рюкзак у дверей.

– Пап! – зову я из кухни. – Ты где? – окликаю я от подножья лестницы.

Вижу, что он снаружи: пытается починить старую газонокосилку, которую подарил ему дедушка Такер. Хоть она и ломается чаще, чем работает, он наотрез отказывается покупать новую. Сейчас, перевернув газонокосилку, он проворачивает пальцем лезвие, отверткой выковыривая из-под него грязь. Я направляюсь прямо к нему.

– Мне не нужна психотерапия. Я больше не хочу ходить к мисс Гарленд. Она меня достала. К тому же ей всего лет двадцать. Что она понимает?

Отец встает, чтобы размять спину.

– С ней ты можешь поговорить о том, о чем мы с тобой говорить не можем, Риз. – Он снова наклоняется, чтобы еще раз провернуть лезвие. – В смысле, о вещах, о которые тебе неловко обсуждать со мной.

– Мне неловко? – смеюсь я, понимая, что это ему неловко, поэтому пытаюсь вызвать у него еще большую неловкость: – В смысле, о всякой фигне вроде секса, презервативов и месячных.

Он выпрямляется.

– И о других вещах.

– То есть ты думаешь, что психотерапевт взмахнет волшебной палочкой, и все наши проблемы исчезнут?

Отец швыряет отвертку в траву.

– Я не об этом, Риз. Я не знаю, чего еще ты от меня хочешь.

– Я хочу, чтобы ты перестал попусту тратить мое время, – огрызаюсь я. – У нее весь кабинет пропах пердежом, а она просто сидит и пялится на меня.

Отец ставит газонокосилку на колеса и тянется за шнуром стартера.

– Послушай, дай ей еще несколько недель. От тебя не убудет.

Он дергает за шнур, газонокосилка подпрыгивает и начинает трястись, возвращаясь к жизни. Отец торопливо поворачивает рычажок вверх, чтобы она не заглохла. Косилка вибрирует с таким шумом, что мне приходится заткнуть уши. Папа уменьшает скорость вращения лезвия и улыбается:

– Всё можно починить.

Он толкает косилку на наш неровный газон с таким видом, будто только что открыл лекарство от рака. Я возвращаюсь в дом, но не успеваю даже открыть дверь, как слышу громкий хлопок и оборачиваюсь. В газонокосилку явно вселились демоны. Она подскакивает и скрежещет так, будто пытается родить молоток.

– Черт бы побрал этот гребаный драндулет!

Отец снова выключает газонокосилку и переворачивает ее, чтобы вернуться к препарированию.

– Эй, как насчет нехороших слов, мистер Блюститель Чистоты Речи?

– Я хотел сказать: «Трижды проклятый кусок дерьма».

Всю неделю, возвращаясь из школы, я застаю отца дома. Он просто слоняется без дела и даже не ходит ужинать с очередной подружкой.

А еще он постоянно бубнит себе под нос песни, как всегда бывает, если его что-то тревожит. Придя из гаража, он смотрит, как я ем сэндвич с арахисовым маслом и джемом, предлагает налить мне молока, а потом идет следом за мной наверх.

– Ты чего? – спрашиваю я.

– Да просто хочу с тобой пообщаться.

Он топчется в коридоре, как здоровенный неловкий придурок, и слишком уж пристально смотрит на меня.

– Слушай, мне страшно, когда ты так на меня глазеешь.

– Прости. Я тут подумал, ну, что нам стоит больше времени проводить вместе.

– Что ж, ладно. А теперь я пойду к себе в комнату. Так что… Спасибо за беседу.

Я закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней. Вот утырок.

Через несколько минут отец присылает мне сообщение, как будто не сидит этажом ниже: «Говорят, у Кроу-Нек клюет судак. Думал, может, соберем в субботу обед с собой и попытаем счастья?»

Теперь я точно знаю, что дело плохо. Отец вообще не любит рыбалку. Поэтому, услышав, как он поднимается по лестнице и закрывает дверь своей спальни, я крадусь обратно в гостиную. Там я открываю его ноутбук и листаю письма в почте. Вот оно! Как я и думала. Личное и конфиденциальное. От Франсин Гарленд.

«Как мне представляется, – пишет она, – Риз не галлюцинирует. Однако ей кажется, будто она должна сообщить что-нибудь потрясающее и необычное, лишь бы привлечь Ваше внимание. По моему опыту, подростки, потерявшие одного из родителей, очень часто чувствуют себя эмоционально брошенными другим родителем. В основном из-за того, что каждый член семьи переносит утрату по-разному. Важно подтвердить правильность ее чувств, а не отрицать их, потому что она все еще пытается осмыслить трагическую гибель матери и ищет Вашего внимания. Тем временем я хотела бы продолжать сеансы с Риз каждую пятницу в течение второй половины учебного года, а также прописать ей лекарства, которые помогут справиться с тревожностью».

Я захлопываю его ноутбук. Если это не бред сивой кобылы, то даже и не знаю, как назвать выводы мисс Гарленд. Но письмо точно объясняет, с чего это отец вдруг начал так пристально смотреть мне в глаза.