БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков
Кира отнеслась к моей догадке скептически.
– Это порно, – сказала она уверенно.
Что такое порно мы знали от Ваньки-Червячника, который периодически появлялся в нашем дворе. Он все время притаскивал или делал что-то отвратительное или запрещенное. Его и Червячником прозвали за то, что он как-то заявил, что питается червяками и в доказательство взял, да и съел у нас на глазах живого дождевого червя. Жил он где-то в соседних домах и был старше нас лет на пять, а может и больше. Как-то раз он притащил черно-белые фотки голых женщин, в разных нелепых позах демонстрировавших задницу или большую грудь, и показывал их мальчишкам во дворе, а те хихикали и поглядывали на нас. Тогда Червячник и нам показал эти фотки, и заявил, что все мужчины любят на такое смотреть.
– Фу, какая мерзость! – сказала я, услышав Киркино предположение.
И ужасно расстроилась. Потому что мысль про порно звучала здраво и лишала недавнее происшествие у нас дома какой-либо таинственности. А мои мысли про карту сокровищ выглядели детской фантазией и глупостью.
– Но для верности нужно проверить, – авторитетно заявила Кирка.
И я ухватилась за это предложение, как утопающий за соломинку.
Мы тут же принялись обсуждать, как провернуть нашу затею сегодня же. Что сказать Кириной бабушке, которая всегда слышала, как щелкает замок двери в общий коридор, который я открывала своим ключом, и обязательно выходила встретить нас с Кирой.
Разговаривали мы в девчачьем туалете на третьем этаже школы. Место казалось безопасным. На этом этаже занимались только ученики средних классов. Мелкота сюда не забегала, а у старшеклассников был свой туалет на пятом. Продленка сидела на втором. Так что после шестого урока на третьем никто не появлялся, кроме разве что уборщицы.
И вот, когда мы с Киркой обговорили все детали предстоящей операции, вдруг раздался странный звук, как будто кто-то спрыгнул с унитаза на кафельный пол в сандалиях на пластиковых подошвах. Я перестала дышать и застыла, не в силах шевельнуться. Такое состояние у меня уже случалось. Однажды я пыталась стащить печенье со стола соседей, когда мы с родителями еще жили в коммуналке на Академической. А потом выяснилось, что здоровенный сосед стоял у окна за шторой и курил. Когда он выглянул из-за шторы и громко сказал «ку-ку», я замерла, словно замерзла, и моя рука так осталась висеть над вазочкой, сжимая украденное печенье.
Вот и теперь я не могла ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь. А из дальней кабинки с торжествующим видом вышла Гадюкина.
– Ты подслушивала, да? – накинулась на нее Кирка и дернула ее за толстую косу, дохлой змеей болтающуюся у Гадюкиной за спиной от макушки до самой попы.
– Ай! – взвыла Гадюкина. – Отвяжись от меня! – и ударила Киру кулаком по ребрам.
Кирка отпустила косу и скрючилась, обняв себя за бока.
– Не подслушивала я ничего специально, – заорала Гадюкина. – Я в туалете была, а тут вы.
Я наконец отморозилась и смогла выдавить из себя:
– Дай слово, что никому ничего не скажешь!
Это было самое глупое и бесполезное, что я только могла предложить. Потому что, даже если бы Гадюкина дала слово, мы с Кирой все равно бы ей не поверили. Стоило Гале Дюкиной что-то о ком-то узнать, как она тут же превращала эту новость в предмет спора.
– Спорим, что ты не знаешь, – начинала она разговор.
И, заключив пари на что-нибудь, хоть на щелбан, тут же выбалтывала все.
Но это было еще не самое страшное.
– Хранение порно противозаконно! – заявила Гадюкина.
Вот это было страшно. Гадюкина лучше всех нас знала, что в нашей стране считалось противозаконным, потому что папа у нее учился на юридическом.
Единственное, что утешало, что с отцом Галя Дюкина спорить не любила.
– Это не порно! – Я постаралась придать голосу непоколебимую уверенность.
– Да-а-а? – язвительно протянула Гадюкина. – Спорим?
– Спорим, – на автомате согласилась я.
И тут же пожалела об этом. Потому что разрешить наш спор можно было единственным образом – пойти всем вместе ко мне домой и найти таинственную книгу.
В ушах у меня запоздало звучало предостережение мамы, чтобы я не болтала.
* * *
Так и получилось, что мы все втроем оказались у меня дома.
Кириной бабушке мы сказали, что пойдем разучивать диалоги, которые задала на сегодня англичанка. Отмазка про уроки сработала безотказно. Хорошо, что, взрослея, люди напрочь забывают свое детство и школьные годы. Хоть и страшно немного за себя.
Мы сразу же отправились в родительскую спальню и все там обшарили. Заглянули в прикроватные тумбочки, долго копались в большом платяном шкафу, заглянули под кровать и даже под подушками и тяжеленным матрасом посмотрели.
Но книги не нашли.
– Наверное, мама заставила папу отнести ее обратно на работу, – решила я.
Но Гадюкина мне не поверила.
– А может и не было никакой книги? И все ты выдумала? – прищурив один глаз, сказала она с издевкой.
– А вот и была! – разозлилась я. – Просто мама не хотела, чтобы книга оставалась у нас дома.
– Интересно, почему, если это не порно? – ехидно спросила Гадюкина.
– Может, в книжном шкафу посмотреть? – вдруг предложила Кирка. – Бабушка говорит, что легче всего вещь потерять, если она на видном месте лежит.
Мне не хотелось, чтобы девчонки копались в книжном шкафу. Ведь это были только мои владения. Да и бесполезно, ведь я там каждый корешок знала.
Но Кира заметила, что на нескольких полках книги стоят в два ряда. И предположила, что моя мама могла устроить тайник ближе к задней стенке шкафа.
Мы вытащили все книги первого ряда и разложили столбиками на полу. Заглянули за второй ряд. Задняя стенка шкафа была совсем тонкой и немного отходила от полок. Так что я нашла застрявший между полками и стенкой прозрачный пакет, набитый старыми поздравительными открытками и письмами от бабушки. И больше ничего интересного.
Кирка разочарованно вздохнула и ушла на кухню проверить духовку и холодильник.
А Гадюкина распласталась на полу у самого шкафа, чтобы заглянуть в щель между нижней полкой и полом. Хотя мне казалось, что там и просвета-то нет.
– А здесь что-то есть! – заорала она так, что я подпрыгнула от неожиданности, больно ударилась ногой о