Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

Темы для этих историй вынимались из виртуальной шляпы, придуманной в одном довольно закрытом сетевом сообществе, которое я был бы рад назвать, но не имею на то полномочий. Шляпа-генератор исправно прикармливала муз, разметывая корм для нас, рыбок хрупких и не от мира сего. Конечно, она была ни к чему; мы и сами вполне себе шляпы, способные напридумывать темы вроде "бежать вприпрыжку", "табак" или "водоросли", но мы ленивы и нуждаемся в пинке. Я доил эту шляпу добросовестно, пока не решил, что достаточно. Что даже виртуальное вымя нуждается в отдыхе и боится мозолей.

Темы свалились с неба, все остальное я напел с земли; темы обозначены курсивом и предваряют собственное развитие; на эти темы не распространяются мои авторские права.

Мы решили поставить ветряк. И поставили. Окупится за год! Нас пригласили в управу. Наша затея привела чиновников в хорошее настроение.

- Откуда ветряк? - Чиновник спросил с недоуменным весельем. - Оглянитесь. Где вы видите ветряки?

- В том-то и дело. Нигде не видим. У нас будет первый.

- Нет, - покачал головой тот. - Это невозможно.

- Вот взятка.

- Спасибо. У вас нет санитарного разрешения.

- Есть. Вот график прививок. От чумы, белой горячки, беременности.

- Все равно. У вас очень маленький участок.

- Ничего подобного! Нас двадцать семей, и еще тридцать на вокзале.

- Тогда очень большой.

- Снова мимо. Детей четырнадцать штук. Из них трое с волчьей пастью, четыре - с заячьей губой. Грамота от президента за программу "Семья".

- Вы не заплатили налог.

- Мы не платим налоги. Мы заслуженные артисты науки и техники, инвалиды и ветераны.

Чиновник посмотрел на нас хитро:

- Я говорю про налог на ветер. У нас особенный ветер. Суверенный Ветер Перемен. Это торговая марка. Импорт и экспорт.

- Ах, так? А вот вам справка. Читайте. Это справка о том, что нам можно ВСЁ.

Чиновник взял бумагу, пожевал губами.

- Действительно, можно. Все равно ничего не выйдет.

- Выйдет, увидите! Стоял и будет стоять.

- Нет, не будет, - чиновник начал нам сочувствовать. - Посмотрите в окно, вон он горит.

Мы посмотрели и убедились: да, ветряк горел, превращаясь в облако дыма.

- Мы не виноваты, честное слово, - искренне объявил чиновник. - Это молния. В него попала молния. Специфика географии.

Писателя воссоздали в музее-квартире. Понадобился лаптоп в соединении с инкубатором, куда положили добытую из мощей сесамовидную косточку. Конвертация прошла успешно. Писатель съехал по языку выпускника, словно с горки, встал, запахнул халат и обвел присутствующих довольным взглядом.

- Добро пожаловать, - сказали ему. - У нас к вам много вопросов.

- У меня к вам тоже, - писатель озирался по сторонам и постепенно темнел лицом. - При мне, между прочим, здесь все выглядело немного иначе. Например, эта чашка. Я использовал ее в качестве пепельницы, а у вас она стоит под стеклом.

- Мы вынуждены напомнить, что это в некотором роде музей.

- И тем не менее. Я, как-никак, у себя дома. Вы позволите мне закурить?

Не дожидаясь разрешения, писатель отодрал крышку и вынул чашку. Взвыла сигнализация. Хозяин квартиры похлопал себя по карманам.

- Спички! И трубка. - Его взгляд упал на экспонат номер два. - А! вот они.

Хранитель экспозиции содрогнулся, и сигнализацию отключили. Писатель устроился в кресле, утрамбовал табак.

- Здесь всегда царил творческий беспорядок, - сообщил он. - Ничего - не пройдет и часа, как я верну этому помещению жилой вид. А пока уберите все эти таблички. И указатели. Я прекрасно помню, где у меня что.

- Точно все помните?

- Конечно. Вот тапочки, вот халат. Вот диплом. Совмещенный санузел. Вон там, направо. Я помню решительно все. Кроме... - Писатель уставился на колоду карт, хранившуюся под стеклом на самом видном месте. - Кроме этой колоды. Она не моя. Я никогда не играл в карты.

Оператор выглядел озадаченным.

- Разве? Видите ли, эти карты сыграли - простите за каламбур - решающую роль в вашей судьбе.

Писатель, попыхивая трубкой, пренебрежительно махнул рукой:

- Бросьте. Ничего подобного.

- Вы просто запамятовали. Вы застрелились в хмельной и шумной компании. Сказали, что застрелитесь, если проиграете. И проиграли в дурака. Пистолета вы тоже не помните?

- Пистолет мой, а карты - нет.

- Но вы же славились страстью к игре! Вы слыли азартным человеком и вообще выдумщиком.

- Чушь, - писатель улыбнулся собственному портрету. - Это домыслы придурковатых потомков. Азартный - не спорю, грешен, но в карты не играю. Мне нравятся скачки.

Потомки зашевелились и зашептались. Хранитель экспозиции подался к оператору:

- Вы все испортили. Почему он не помнит?

Оператор держался нахально:

- Небольшой сбой. Подумаешь, какие пустяки. Спросите у него еще что-нибудь.

Хранитель выразительно посмотрел на комиссию. Выступил один:

- Скажите, что вы хотели сказать вашим незавершенным романом "Бастионы рассудка"? Вы сожгли эпилог и намекнули, что это неспроста. И унесли ответ в могилу. Человечество считает ваше произведение шедевром и бьется над ним уже много лет.

Писатель махнул рукой:

- А, это... Да я пошутил.

- Простите?

- Херня это все, - писатель поднялся из кресла. - Вы ничего не поняли, это розыгрыш. Принесите мне выпить. Здесь нет ни капли, мои запасы не доживали до вечера.

Хранитель экспозиции налился яростью, повернулся к оператору, шепнул:

- А вот это уже недопустимо. Что теперь с ним делать?

Теперь оператор был смущен.

- Я думаю, в расход. Пистолет у нас есть. Уважаемый! - окликнул он писателя. - Не желаете в картишки? Спорим, что вы не застрелитесь, если проиграете.

В глазах писателя зажегся азарт.

- Не застрелюсь? Давайте сюда ваши карты. Объясните мне правила...

Добро пожаловать в преисподнюю. Мы - Спящие, и мы приветствуем вас.

Если выразиться точнее, мы - Спящие Ангелы, они же - Падшие.

Мы спим людей.

Вашему глазу странно такое читать, вашему уху - слышать.