Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Последний солдат, который остановился, должно быть, по неотложному делу, отстал на добрую четверть мили от замыкающих отряд. Тарзан заметил его, когда он торопливо догонял своих, а когда он оказался под деревом, в ветвях которого над тропой затаился человек-обезьяна, на шею ему беззвучно упала наброшенная умелой рукой веревочная петля. Тропа здесь отлично просматривалась, и, когда испуганный солдат пронзительно завопил от ужаса, все оглянулись и увидели, как его тело, словно повинуясь неведомой магической силе, взмыло в воздух и исчезло среди густой листвы наверху.

Несколько мгновений чернокожие стояли, парализованные изумлением и страхом, но затем Усанга, здоровенный сержант, возглавлявший отряд, бегом кинулся обратно, крикнув остальным, чтобы следовали за ним. Заряжая на ходу ружья, чернокожие бежали выручать товарища и по приказу Усанги рассыпались цепью, окружив дерево, в кроне которого он исчез.

Усанга покричал, но ответа не добился, тогда он медленно подошел с винтовкой на изготовку, всматриваясь в дерево. Он никого не увидел – ничего. Кольцо вокруг дерева смыкалось – чернокожие, всматриваясь в ветви острыми глазами, приближались к стволу. Что же случилось с их товарищем? Они видели, как он взлетел на дерево, и с того мгновения множество глаз всматривались в это место, однако же его нигде не было видно. Один из туземцев, самый отважный, вызвался залезть на дерево и все выяснить. Он скрылся из виду минуты на две, а когда спрыгнул на землю, то клятвенно заявил, что там нет ни единой живой души.

Озадаченные и на этот раз слегка напуганные, чернокожие медленно отошли от дерева, часто оглядываясь и уже почти не смеясь; они двигались дальше, пока примерно через милю от того места, где исчез их товарищ, шедшие во главе отряда не увидели, как он выглядывает из-за толстого ствола сбоку от тропы. Крикнув остальным, что он нашелся, они побежали вперед, но те, кто добежал до дерева раньше остальных, внезапно отпрянули, выпучив глаза и со страхом озираясь по сторонам, словно ожидая, что на них вот-вот набросится неведомый ужас.

И опасения их были вполне обоснованны. Голова их товарища была насажена на конец отломанной ветки, воткнутой в землю так, чтобы казалось, будто он выглядывает из-за дерева.

Именно в этот момент многие захотели повернуть обратно, уверенные, что они оскорбили какого-то местного лесного демона, вторгшись в его владения, однако Усанга и слушать их не желал, заявив, что всех ждут неизбежные телесные наказания и расстрел, если они вернутся и снова попадут к своим жестоким немецким командирам. Наконец ему удалось всех убедить, и покорившийся и напуганный отряд, сбившись плотной кучей, словно стадо овец, двинулся дальше через долину, и больше никто не отставал.

Представители негроидной расы обладают счастливым свойством характера, которое присуще и маленьким детям: они редко падают духом надолго, особенно когда непосредственная причина их горестей исчезает, и потому спустя полчаса к отряду Усанги до некоторой степени вернулась прежняя беззаботность. Тяжелые тучи страхов медленно рассеивались, когда на повороте тропы они внезапно наткнулись на обезглавленное туловище бывшего товарища, лежавшее прямо поперек их пути, и они снова погрузились в пучину ужаса и мрачных размышлений.

Настолько не поддающимся никакому объяснению, совершенно сверхъестественным было это происшествие, что ни один из них не видел даже тоненького лучика надежды, пронзающего мертвящую черноту жуткого предзнаменования. То, что случилось с одним из них, каждый считал вполне вероятной судьбой для себя самого, на самом деле судьбой уже решенной. Если подобное случается здесь среди бела дня, то какие кошмары обрушатся на них, когда ночь окутает джунгли своим темным покрывалом. Они уже тряслись от предчувствия.

Европейская девушка, шедшая вместе с чернокожими, была озадачена не меньше, хотя и испугалась не так сильно, поскольку внезапная смерть представлялась ей куда более милосердной судьбой, чем та, что, вероятно, ожидала ее. До сих пор ничего хуже пустячных жестокостей от женщин она не испытывала, с другой стороны, одно лишь присутствие женщин и спасало ее до сих пор от куда более сурового обращения со стороны некоторых из мужчин – в особенности грубого чернокожего сержанта Усанги. Его собственная женщина тоже шла с отрядом – настоящая великанша и первостатейная мегера, – и только ее в целом свете, судя по всему, и боялся Усанга. Хотя она проявляла к молодой белой женщине особенную жестокость, та все равно считала, что великанша – ее единственная защита от чернокожего тирана.

Под самый конец дня отряд добрел до маленькой, огороженной частоколом деревни, где на расчищенной среди джунглей поляне рядом с тихой рекой стояли крытые соломой хижины. При приближении отряда деревенские высыпали навстречу, и Усанга с двумя солдатами отправился на переговоры с вождем. Пережитое за день настолько сказалось на нервах чернокожего сержанта, что он был готов договариваться с этими людьми, вместо того чтобы взять деревню силой оружия, как предпочел бы в любой другой ситуации; однако теперь его не отпускало смутное ощущение, что за этой частью джунглей присматривает некий могущественный демон, способный управлять потусторонними злыми силами, обращая их против тех, кто его оскорбил. Прежде всего Усанге предстоит выяснить, как местные ладят с этим свирепым божеством, и если он благоволит им, то Усанге стоит проявить осмотрительность, обращаясь с ними со всей добротой и почтением.

В ходе переговоров выяснилось, что у вождя племени имеются припасы, козы и домашняя птица, и всем этим он охотно поделится за надлежащее вознаграждение, но, поскольку это вознаграждение подразумевало, что придется расстаться с драгоценными винтовками и боеприпасами или даже с самой одеждой прямо с тела, Усанга начал подозревать, что ему все же придется ввязаться в войну, чтобы раздобыть еды.

Удачное решение предложил один из его солдат: завтра все они пойдут охотиться, чтобы добыть для деревенских жителей как можно больше свежего мяса, отплатив таким образом за гостеприимство. На это вождь согласился, не забыв уточнить качество и количество дичи, какое примет в обмен на муку, коз и кур, а также количество хижин, которые выделит гостям. Все условия были приняты после целого часа торговли, любимого занятия коренных африканцев, и новоприбывшие вошли в деревню, распределившись по хижинам.

Берта Кирхер оказалась одна в маленьком домишке рядом с частоколом на дальнем конце деревни, и, хотя ее не связали и не приставили охрану, Усанга заверил ее, что сбежать из деревни не получится, разве только на верную смерть в