Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз
Но даже плохо соображавший от слабости, человек-обезьяна по-прежнему оставался хозяином своим инстинктам, потому он обуздал свой аппетит, съев не так много и сохранив про запас, а затем, почувствовав, что теперь это можно сделать без опаски, он повернулся на бок и заснул.
Его разбудили капли дождя, тяжело ударявшие по телу, он сел, подставив сложенные ковшиком ладони, и ловил драгоценную влагу, отправляя в запекшееся горло. За один раз удавалось заполучить совсем немного, но и это было прекрасно. Несколько кусков плоти Ска, которые он проглотил, а еще кровь, дождевая вода и сон освежили его невероятно, придав новые силы изможденным мышцам.
Теперь он снова видел холмы, они поднимались совсем близко, и, хотя солнце скрывали тучи, мир казался Тарзану ярким и радостным, потому что он знал, что спасен. Птица, собиравшаяся его сожрать, и дождь, как будто посланный высшими силами, спасли его в тот момент, когда смерть казалась уже неизбежной.
Снова подкрепившись несколькими кусками невкусной плоти Ска-стервятника, человек-обезьяна встал как будто с прежними силами и размеренно зашагал в сторону холмов, так заманчиво восстававших впереди. Тьма спустилась раньше, чем он добрался до них, но он все равно шел дальше, пока не ощутил по начавшемуся подъему, что добрался до подножья. Тогда он прилег, дожидаясь, когда утро укажет ему самый легкий проход в плодородные земли. Дождь давно прекратился, но небо все равно было затянуто тучами, и даже его острые глаза не могли рассмотреть что-либо дальше нескольких футов. И он заснул, снова подкрепившись тем, что осталось от Ска, пока его не разбудило утреннее солнце, рождая новое ощущение силы и благополучия.
И вот наконец он вышел через холмы из вотчины смерти в земли, сияющие красотой и полные дичи. Впереди расстилалась глубокая долина, по центру которой, обозначенная густой растительностью джунглей, вилась река, а за ней девственный лес тянулся уже на долгие мили, доходя до самого подножья высоких, покрытых снежными шапками гор. То была земля, какой Тарзан никогда не видел прежде, и едва ли по ней ступала нога белого человека, если только – очень может быть, в какие-то далекие времена, – ее не пересек тот искатель приключений, чей выбеленный временем скелет он нашел в каньоне.
Глава 8
Тарзан и большие обезьяны
Три дня человек-обезьяна провел, отдыхая и восстанавливая силы, питаясь фруктами, орехами и мелкими животными, которых легко поймать, а на четвертый отправился исследовать долину и искать человекообразных обезьян. Время – незначительный фактор в уравнении жизни, и Тарзану было безразлично, доберется он до западного побережья через месяц, через год или через три. Все время принадлежало ему и всей Африке. Свобода его была абсолютна – последняя ниточка, связывавшая его с цивилизацией и традициями, была оборвана. Он был один, но не совсем одинок. Бо́льшая часть его жизни прошла именно так, и, хотя тут не было ни единого представителя его вида, он был постоянно окружен народом джунглей, близкое знакомство с которым не порождало в нем и намека на презрение. Даже самые малые вызывали его интерес, а были ведь и такие, с кем он всегда легко заводил дружбу, как были и заклятые враги, чье присутствие придавало острых ощущений жизни, которая иначе была бы пресной и монотонной.
В общем, на четвертый день он отправился исследовать долину и искать своих сородичей-обезьян. Он немного прошел на юг, когда его ноздри уловили запах человека, гомангани, чернокожего. Точнее, множества чернокожих, и к их запаху примешивался еще один – на этот раз самки тармангани.
Раскачиваясь на ветвях, Тарзан приблизился к источнику этих вселявших тревогу дуновений. Он осторожно заходил сбоку, впрочем не принимая в расчет ветер, поскольку знал, что человек с его притупленными чувствами способен узнавать о присутствии других только с помощью глаз или ушей, да и то с небольшого расстояния. Вот если бы он подкрадывался к Нуме или Шите, то обошел бы их широким кругом, пока его цель не оказалась бы с наветренной стороны, и тогда он находился бы в самом выгодном положении вплоть до того момента, когда его смогли бы увидеть или услышать; но, подкрадываясь к этому бесчувственному существу, человеку, он шел напролом, наплевав на то, что все джунгли вокруг знают о его приближении – все, кроме тех самых людей, к которым он подкрадывался.
Из густой зелени громадного дерева он наблюдал, как они проходят мимо, бесславная толпа чернокожих: некоторые в мундирах туземных солдат Восточной Германской Африки, некоторые – в лохмотьях, оставшихся от этих мундиров, а многие вернулись к простому наряду своих предков – шли почти голые. Среди них было много чернокожих женщин, они смеялись и болтали, не отставая от мужчин, вооруженных немецкими винтовками и нагруженных патронными лентами и прочими боеприпасами.
Офицеров-европейцев тут не было, но Тарзан все равно понимал, что это солдаты какого-то туземного немецкого подразделения, и он подозревал, что они попросту перебили белых командиров и сбежали в джунгли со своими женщинами или же прихватили женщин в какой-нибудь местной деревне, через которую наверняка проходили. Было очевидно, что они стараются уйти от побережья как можно дальше, вероятнее всего, выискивая надежное укрепленное селение среди бескрайних непроходимых дебрей, чтобы положить там начало собственному правлению, запугав вооруженных примитивными луками местных, грабить, терзать и насиловать, добывая себе богатства и женщин на том клочке земли, где они в итоге остановятся.
Между двумя черными женщинами шла тоненькая белокожая девушка. С непокрытой головой, в разорванной и потрепанной одежде, которая когда-то, очевидно, была красивым костюмом для верховой езды. Верхней части костюма не было, только наполовину разорванный корсаж. Время от времени, без всякой видимой причины, то одна, то другая негритянка грубо били или толкали девушку. Тарзан наблюдал из-под полуприкрытых век. Его первым поползновением было спрыгнуть на тропу и вырвать девушку из их жестоких лап. Но он сразу же узнал ее и потому колебался.
Разве Тарзану из племени обезьян есть дело до того, какая судьба постигнет эту вражескую шпионку? Он не смог расправиться с ней самостоятельно, поскольку наследственная слабость не позволила ему убить женщину, но это, разумеется, никак не влияет на то, что могут сделать с ней другие. И пусть теперь ее ждет куда более страшная судьба, чем быстрая и легкая смерть от рук человека-обезьяны, Тарзана это не особенно волнует, ведь чем ужаснее конец любого немца, тем больше соответствует тому, что все они заслужили.
И потому он позволил чернокожим пройти