Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Морда Нумы сморщилась, пошла складками, пока глаза едва не утонули в них, он снова заворчал и зарычал, и, когда наконечник копья в итоге приблизился вплотную, он злобно ударил по нему когтистой лапой, но все же отскочил. Тарзан перешагнул через мертвую лошадь, а девушка, оставшаяся позади, ошеломленно смотрела широко раскрытыми глазами, как человек с прекрасным телом отгоняет от добычи разозленного льва.

Когда Нума отошел на несколько ярдов, человек-обезьяна обратился к девушке на безупречном немецком:

– Вы сильно ранены?

– Кажется, нет, – ответила она, – только я никак не могу вытащить ногу из-под лошади.

– Попытайтесь еще раз, – приказал Тарзан. – Я не знаю, как долго мне удастся удерживать Нуму.

Девушка забилась как безумная, но в итоге лишь упала обратно на локоть.

– Это просто невозможно, – крикнула она.

Он медленно попятился, пока снова не поравнялся с лошадью, тогда он слегка наклонился и схватился за уцелевшую подпругу. После чего одной рукой он оторвал тело лошади от земли. Девушка высвободилась и вскочила на ноги.

– Идти сможете? – спросил Тарзан.

– Да, – ответила она, – нога онемела, но никаких повреждений нет.

– Прекрасно, – одобрил человек-обезьяна. – Медленно отступайте мне за спину, никаких резких движений. Думаю, он не станет нападать.

Оба старательно пятились к кустам. Нума момент постоял, рыча, затем медленно двинулся следом за ними. Тарзан гадал, пройдет ли он мимо своей добычи или остановится рядом с ней. Если пройдет дальше, за ними, тогда жди нападения, а если Нума нападет, то, вероятно, кому-то из них несдобровать. Когда лев поравнялся с телом лошади, Тарзан остановился, остановился и лев, Тарзан так и думал, что тот остановится, и теперь человек-обезьяна ждал дальнейших его действий. Нума еще немного поглядел на людей, злобно рыкнул, а затем перевел взгляд на такое соблазнительное мясо. И тут же припал к своей добыче, возобновляя прерванный пир.

Девушка облегченно выдохнула, когда они с человеком-обезьяной снова начали медленно отступать, а лев лишь бросил на них один-единственный взгляд; когда же они наконец добрались до кустов, развернулись и вошли в подлесок, на нее внезапно напало головокружение, она покачнулась и упала бы, если бы Тарзан не подхватил ее. Но в следующий миг она снова овладела собой.

– Ничего не могла поделать, – сказала она, почти извиняясь. – Я оказалась так близко к смерти – и какой жуткой смерти, – что на мгновение лишилась сил, но теперь уже все в порядке. Как же мне вас благодарить? Это было такое чудо, – похоже, вы совершенно не испугались чудовищного существа, зато оно испугалось вас. Кто вы такой?

– Он меня знает, – мрачно пояснил Тарзан, – потому и боится.

Он стоял теперь, глядя девушке в лицо, и первый раз сумел рассмотреть ее подробно. Она была очень красивая, тут никаких сомнений, но Тарзан сознавал ее красоту где-то на заднем плане. Это же только внешнее – никак не затрагивает ее душу, которая, должно быть, черна как смертный грех. Она немка, немецкая шпионка. Он ненавидел ее и желал предать ее смерти; ему просто пришлось выбрать определенный способ, чтобы нанести наибольший ущерб врагу.

Он увидел ее обнаженную грудь, когда Нума разорвал на ней одежду, а еще увидел на нежной белой коже некий предмет, из-за которого на его лице отразилось хмурое изумление и гнев – золотой медальон, украшенный бриллиантами, из времен его юности, подаренный им в знак любви своей подруге и украденный с ее груди Шнайдером, пруссаком. Девушка заметила его хмурый взгляд, но неверно истолковала его. Тарзан грубо схватил ее за руку.

– Откуда это у вас? – спросил он, срывая с нее украшение.

Девушка выпрямилась во весь рост.

– Уберите от меня свои руки, – потребовала она, но только человек-обезьяна пропустил ее слова мимо ушей, лишь крепче схватив.

– Отвечайте! – отрезал он. – Откуда это у вас?

– Вам-то что за дело? – ответила она вопросом на вопрос.

– Это принадлежит мне, – пояснил он. – Скажите, кто дал вам эту вещицу, или я верну вас Нуме!

– Неужели вы это сделаете? – изумилась она.

– Почему же нет? Вы шпионка, а шпионов уничтожают, если схватят.

– Так вы с самого начала собирались меня убить?

– Я собирался доставить вас в штаб. Там они сами с вами разделаются, хотя Нума сможет сделать это не менее эффективно. Вы что выбираете?

– Это вещицу подарил мне гауптман Фриц Шнайдер, – ответила она.

– В таком случае – в штаб, – решил Тарзан. – Идемте!

Девушка продиралась вместе с ним через кусты, все это время лихорадочно размышляя. Они двигались на восток, что вполне ей подходило, и до тех пор, пока они идут туда, она с радостью воспользуется защитой огромного белокожего дикаря. Она никак не могла отделаться от мысли, что пистолет по-прежнему висит у нее на бедре. Этот человек, наверное, безумен, если не забрал его.

– С чего вы решили, что я шпионка? – спросила она после долгого молчания.

– Я видел вас в штабе немцев, – ответил он, – а потом в расположении британцев.

Она не могла позволить ему снова отвести ее в британский лагерь. Она должна немедленно попасть в Вильгельмсталь, и она твердо вознамерилась туда попасть, даже если ради этого придется пустить в ход пистолет. Она покосилась на высокую фигуру. Какое великолепное создание! Однако же он негодяй, который убьет ее или отправит на смерть, если она не уничтожит его. А медальон! Она должна вернуть его, этот предмет обязательно должен оказаться в Вильгельмстале. Тарзан шел теперь на пару футов впереди, потому что проход в густых зарослях был очень узкий. Она осторожно вытащила пистолет. Одного выстрела хватит, ведь он так близко, что она не сможет промахнуться. Размышляя обо всем этом, она скользила взглядом по смуглой коже с бугрившимися под ней мышцами, по прекрасным контурам головы, рук и ног, любуясь осанкой, которой позавидовал бы какой-нибудь гордый царь древности.

И ее охватило отвращение к собственной задумке. Нет, она не станет этого делать, и все же она обязана вырваться на свободу и снова завладеть медальоном. И тогда, почти не глядя, она развернула оружие в руке и с силой ударила Тарзана по затылку рукоятью пистолета. Словно оглушенный буйвол, он повалился на землю.