Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

Дацанти не выказывает ни особого интереса, ни удивления, услышав об этом. Он говорит Нортону, что эскимосы – дикий и опасный народ и путешествие на север всегда сопряжено с риском.

– Разумеется, я это понимаю, – отвечает Нортон. – Поэтому ум и храбрость того, кто согласится пойти проводником, будут щедро вознаграждены.

– В Бесплодных Землях не водятся бобры, – отмечает Дацанти. – И куницы тоже. Зачем вам идти так далеко на север?

– Не за мехами, – говорит Нортон. – За кое-чем более важным.

Дацанти удивленно смотрит на него: он думал, для англичан нет ничего ценнее мехов.

– Таких вещей не много, – соглашается Нортон. – Но они встречаются. Взгляни.

Он протягивает руку к мешку, лежащему у его ног, и достает принесенный Паттерсоном камень. Чуть подавшись вперед, он подносит камень поближе к пламени масляной лампы, чтобы Дацанти мог лучше разглядеть широкую белую полосу кварца и расчерчивающие ее желтые прожилки.

– Это металл, вроде меди, – поясняет Нортон. – Но лучше меди. Намного лучше.

Дацанти берет камень в руку и разглядывает его.

– Этот металл и лучше железа тоже? – спрашивает он.

– Да, намного лучше железа.

– Значит, вы можете делать из него ружья?

– Не ружья.

– Котелки? Ножи?

Нортон качает головой, поднимает правую руку и указывает на кольцо на среднем пальце.

– Это кольцо сделано из золота, – говорит он. – И оно стоит не меньше полусотни бобровых шкур.

Дацанти смотрит на кольцо Нортона, потом – снова на камень.

– Я бы не дал полусотни бобров за это колечко, – отвечает он. – Даже и десяти бы не дал.

Нортон со смехом качает головой.

– Золото отличается от других металлов, вождь, – говорит он. – Его ценят не за прочность, а за красоту и редкость.

– Но зачем оно нужно?

– Для обмена. В Англии, если я захочу купить новый мушкет или решу купить дом или ферму, я не понесу на рынок меха и шкуры. Я принесу золото.

– Люди в Англии дадут за него мушкет?

– Да, они дадут два или три мушкета, если предложить им достаточно золота, а получив золото, уйдут с ним и купят что-нибудь другое. Все, что захотят. Золото и есть то, что мы дома называем деньгами, – говорит Нортон. – А деньги означают возможность покупать и продавать, не таская с собой повсюду свои товары. Это очень удобно.

– То есть кусочек золота – это что-то вроде амулета, – произносит Дацанти. – Амулеты делают из всякой ерунды, даже мусора: старых зубов, кусочков рыбьей кости или волос, но все считают их бесценными, потому что так говорят шаманы. Хороший сильный амулет можно обменять на мясо, шкуры или табак. Такое я видел.

Нортон хмурится и качает головой.

– Нет, это не так, – возражает он. – Ты меня совсем не понял. Амулет – это чепуха и суеверие, а золото настоящее. Самое настоящее, что есть на свете.

Лицо Дацанти застывает, и Нортон понимает, что высказался слишком прямолинейно и оскорбил вождя.

– Добрым друзьям не подобает ссориться, – произносит он примирительным тоном. – Прошу простить мне эту грубость.

Дацанти, сохраняя достоинство, выдерживает небольшую паузу, прежде чем дать ответ.

– Нет нужды извиняться. У каждого племени есть свои странные обычаи. Это ваш обычай. Так что теперь я понимаю вас немного лучше, чем прежде.

Нортону хотелось бы настоять, что ценность золота – не вера, а факт, ясный и неопровержимый, но ему слишком хорошо известны обычаи индейцев, чтобы во второй раз допустить такую оплошность. Он понимает, что важнее всего убедить Дацанти провести экспедицию к Бычьему озеру без приключений, а понимает ли тот смысл этого путешествия, не так уж и важно. «Пусть он и смышленый в сравнении с остальными, – напоминает себе Нортон, – но не стоит ожидать, чтобы он думал как мы или понимал наши мотивы».

– Чем лучше мы будем понимать друг друга, тем крепче будет наша дружба, – улыбается Нортон, предлагая вождю блюдо с черносливом и печеньем. – Я в этом убежден.

Дацанти принимает подношение с кивком и некоторое время сидит молча, тщательно пережевывая пищу. С улицы доносятся приглушенные крики и стук. Это рабочие во дворе разгружают дрова. Потом слышится резкий скрип и конское ржание. Над очагом от тепла тает голубоватый лед на потолочных балках, и капли воды шипят, превращаясь в пар при падении на раскаленное железо.

– На Бычье озеро мы не ходим, – говорит Дацанти. – Я был там всего один раз, много лет назад. В то лето было трудно найти оленей.

– Но ты помнишь дорогу? Мог бы отвести туда экспедицию, если бы пожелал?

– Его довольно просто найти. Два или три дня пути на север от переправы через Белую реку.

– Я дам щедрую награду. Все, что попросишь.

Дацанти кивает, потом моргает, зевает, качает головой и отворачивается, словно уже теряет интерес к предложению. «Теперь он начинает играть на моих чувствах, – думает Нортон. – Так уже бывало. Похоже, даров и лести будет недостаточно, чтобы привлечь его. Но я могу вместо этого сыграть на его гордости. Тогда он слишком устыдится или разозлится, чтобы отказаться».

– Неужели ты боишься эскимосов? – вдруг спрашивает Нортон, словно эта мысль только что его осенила. – Знаю, женщины и мальчишки могут их бояться, но храбрые мужчины вроде тебя, конечно же, слишком умны, чтобы верить байкам, которые о них рассказывают.

– Их проклятия способны убивать.

Нортон закатывает глаза.

– Я видел парочку эскимосов, которых привозили сюда с Мраморного острова, и в сравнении с тобой они просто дети. Разве могут их жалкие проклятия обладать такой силой?

Дацанти оставляет вопрос без ответа. Он доедает чернослив с металлического блюда, вытирает руки о штаны из оленьей кожи и выпивает чашку воды.

– Это не единственная трудность для меня, – отвечает он. – В это время года в Бесплодных Землях трудно найти еду. Бо́льшая часть оленей еще будет в лесах. Нам может грозить голод.

– О, едва ли вы будете голодать, – благодушно возражает Нортон. – С таким-то великим охотником. Но если эта задача действительно тебе не по силам, могу обратиться к кому-нибудь другому. Твой родич Килшис, когда в прошлый раз навещал нас, предлагал мне любую помощь.

Мягко говоря, это было не так. Килшис, по натуре грубый и вспыльчивый, в жизни бы не сделал такого предложения, но до Нортона дошли слухи о соперничестве между Дацанти и Килшисом, и он надеется, что мысль о том, что Компания вместо него обратится за помощью к его недругу, может пробудить в Дацанти зависть и подогреть его слабеющий интерес.

– С Килшисом вы точно заблудитесь.

– Он утверждает, что в этих местах он – лучший проводник и охотник. Намного лучше тебя.

– Он лжет.

Нортон пожимает плечами и