Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

– Проголодались?

Кейт резко обернулась. Хлеб настолько занял её мысли, что она даже не обратила внимания на тон вопроса.

– Это что, вся ваша еда? – осуждающе спросила она.

– Да уж, можно было догадаться, что именно об этом вы первым делом и спросите.

Над ней стоял Кристофер Херон. Конечно же, он бродил под дождём, как она и подозревала; старая голубая рубаха окончательно превратилась в лохмотья. На его лице застыла гримаса презрительного веселья – та самая, которую она невзлюбила сильнее всего.

– В чём дело? – полюбопытствовал он. – Вы улыбаетесь так, будто спрятали за спиной конфету и сейчас спросите «в правой или левой». Хватит тянуть. Мне все равно, что там у вас и в какой руке, мне ничего не надо.

Кейт заколебалась, затем всё же решила рассказать ему об утренних событиях в том порядке, в котором они происходили. Ей хотелось видеть, как меняется его лицо по ходу рассказа.

– Сегодня я прогуливалась у реки... – начала она.

Кристофер молча выслушал её. Выражение его застывшего лица не изменилось, разве что стало ещё более замкнутым и презрительным.

– И с чего вы ухватились за эти бабьи сказки? – отрывисто спросил он.

Кейт вспыхнула. Она чувствовала себя так, будто одно из великолепных облаков у неё над головой вдруг разразилось ледяным дождём.

– Но я видела Даму-в-Зелёном, – запротестовала она. – Я видела её собственными глазами.

– Вы видели женщину на обочине, – поправил её Кристофер. – Можно подумать, только королева фей может остановиться и посмотреть, как по дороге едет обоз моего брата. Где ваше благоразумие?

– При мне, – настойчивости Кейт было не занимать. – Колодец высотой почти пять футов.

– О Господи! – утомленно сказал Кристофер. – Нам действительно надо повторять всё по второму кругу? Я знаю, знаю, вы не верите, что Сесилия могла туда забраться, но в это поверить проще, чем в буку, который прячется в провале и похищает детей! А я-то думал, что у вас ясный ум!

– Вы не видели, как она упала. Вы так и не выяснили, что именно с ней произошло, вы же сами говорили. Вам не приходило в голову, что она до сих пор жива?

– Приходило, и часто, – ответил Кристофер. – Очень часто. Дома, в Норфолке, у нас был старый однорукий слуга. Как-то он сказал мне, что долгое время после того, как потерял руку, по-прежнему думал, что она на месте, чувствовал все пальцы… ощущение было настолько сильным, что порою зимним утром он просыпался и пытался высечь этой рукой огонь… а затем память возвращалась…

– И какое отношение ваш рассказ имеет к Сесилии? – упрямо спросила Кейт.

– Можете считать его иносказанием или басней. Что же касается меня...

Он прервался на середине фразы:

– Слушайте! Что это?

Где-то у них над головой, на тропе, которая шла мимо Стоячего камня, раздавалась песня. Высокий звонкий голос певца казался знакомым:

– Рэндал, – мотнул головой Кристофер.

На тропе меж валунов появился невысокий человек в коричневой одежде.

– Вам приходилось слышать его рассказы о феях? Он уверяет, что они похитили его разум. Вот что бывает, когда начинаешь интересоваться всякими глупостями. Если не остережётесь, тоже кончите тем, что будете бродить по стране с арфой за плечами и искать вход.

– Вход куда? – спросила Кейт.

– Одному Господу известно, – ответил Кристофер. – Я лишь повторяю то, что слышал от него. Возможно, назад в рассудок. Бедолага.

Рэндал заметил их. Он сошёл с тропы и теперь пробирался к ним по склону, то и дело отвешивая поклоны и размахивая потрёпанной шляпой. Перо окончательно сломалось, и за лентой торчал только небольшой тёмно-красный обрывок.

– Я пел балладу о Тэмлейне, хотя и не стоило бы, – сказал он немного встревоженно, словно извиняясь за беспечность. Затем он заметил Кейт, и лицо его засияло, как у радостного ребёнка. – Я знаю вас, вы та леди, которая как-то в лесу дала мне хлеб из собственных рук. Я принёс вам вести от сэра Джеффри. Он благополучно прибыл в свой дом в Норфолке и велел мне проведать вас и рассказать ему о вашем житье, когда я вернусь. Своему брату, – добавил он со смущением, – сэр Джеффри ничего не передавал.

– Почему тебе не стоило петь о Тэмлейне? – вмешалась Кейт.

Ей дела не было до баллады о Тэмлейне, это Алисия любила баллады, но лучше уж задать какой-нибудь вопрос, чем и дальше слушать рассуждения Рэндала об отношении сэра Джеффри к брату.

– Не подобает петь такие песни рядом с королевскими чертогами, – покачал головой Рэндал. – Если меня услышат, дороги туда мне больше не сыскать. Ибо в балладе говорится о деве, которая спасла своего возлюбленного из страны фей, а они не слишком-то любят вспоминать об этом; к тому же в ней открыто упоминается дань, о которой они предпочитают помалкивать.

– Дань?

Кейт никогда раньше не слышала о дани и не понимала, о чем речь: о каком-то сокровище, потайном месте или даже ритуале.

– Так говорят на севере, – раздался голос Кристофера у неё за спиной. – Этим словом называют налог… вроде того, который платят церкви. Десятина.

– Да, да, – согласно закивал Рэндал. – Именно так Тэмлейн и сказал своей