Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Максим встает из-за стола и подхватывает за талию свою спутницу. Обычный в общем-то мужской жест, но мне почему-то становится не по себе. Чувствую неприятный укол то ли обиды, то ли ревности... Господи, ну как же глупо! Ревновать мужчину, который, по существу, никогда не был моим! Что вообще творится у меня голове?

Злясь на саму себя за неуместные чувства, я перевожу взгляд на своего спутника, лицо которого недоуменно вытянулось.

— Ну брось, София, время еще детское, — настаивает он. — Предлагаю заказать по яблочному штруделю.

Дверь за Багировым и его брюнеткой захлопывается. Они покинули ресторан.

— Ты меня извини, но я не люблю сладкое, — беззастенчиво лгу я.

Теперь, когда Максим ушел, ничто не мешает мне в спешном порядке отделаться от Иннокентия.

— Ладно, понял, — он вздыхает. — Тогда закажу счет, и поехали отсюда.

 

Терпеливо жду, пока мой кавалер расплатится, а затем вешаю на плечо сумку и выхожу из-за стола. Я бы предпочла доехать домой на такси, но понимаю, что это будет невежливо. Как-никак Иннокентий — сын маминой подруги. Хотя бы по этой причине стоит постараться соблюсти приличия.

Выхожу на улицу, и свежий вечерний воздух приятно охлаждает горячие щеки. Максима уже давно нет поблизости, но я все еще чувствую волнительный жар от внезапной встречи с ним. Стоит признать, что этот мужчина из прошлого как никто другой умеет выводить меня на эмоции. При этом не прикладывая абсолютно никаких усилий.

Меня и гигантский Гелендваген Иннокентия разделяет небольшая подъездная дорожка. Она настолько узкая, что я самонадеянно не кручу головой: ни вправо, ни влево. Просто уверенно шагаю к автомобилю. И это становится моей ошибкой.

Слуха касается непонятный дзынькающий звук, потом писклявый возглас, а в следующую секунду откуда-то сбоку на меня обрушивается что-то большое и твердое. Глухо охнув, валюсь на асфальт и тут же чувствую острую боль: в ноге, в локте, в ребрах. Пытаюсь понять, что произошло, но картинка перед глазами размывается, будто в нее брызнули водой. Никак не соображу, где верх, где низ и почему я, черт побери, валяюсь на земле.

— Простите! Не справился с управлением! — перед моим лицом возникает прыщавая физиономия паренька, которому от силы лет четырнадцать. — Предки только вчера велик подарили, я еще не очень уверенно езжу, — хватает меня потными руками. — Вы в порядке?

В интонациях мальчишки слышится неподдельное сожаление. С его помощью приподнимаюсь и, кривясь от боли, озираюсь по сторонам. В полуметре от меня валяется велосипед, столкновение с которым, судя по всему, и привело меня к падению.

— София! — из нарастающего гула окружающих меня голосов я выделяю один.

Низкий, властный. Пугающе знакомый. Получается, Максим еще не успел уехать.

— София! Как ты себя чувствуешь? — Багиров подлетает ко мне быстрее, чем я успеваю очухаться.

Опускается передо мной на колени и, осторожно обхватив плечи, заглядывает в глаза.

— София, — повторяет тише. — Ты меня слышишь?

— Да... Да, — ко мне наконец возвращается голос. — Все нормально. Кажется...

Пробую подняться, но ногу снова простреливает и я, негромко вскрикнув, корчусь от боли. Не хочется, конечно, выглядеть нюней-страдалицей, но совладать с собой не могу: уж слишком острые и неприятные ощущения.

— Что с ней? — обеспокоенно встревает горе-велосипедист.

Он, в отличие от меня, в шлеме и прочей защитной экипировке, поэтому, судя по всему, не пострадал.

— Пошел вон! — рявкает на него Багиров. — Прежде чем за руль садиться, ездить научись!

Парнишка затравленно сникает, а Максим вновь обращается ко мне.

— Вставай, София, нужно в больницу ехать. Идти сможешь?

— Да все в порядке, — пытаюсь отнекиваться. — Просто ногу подвернула... Не надо в больницу...

— Надо, — отрезает безапелляционно. — Так ты можешь встать или нет?

Багиров смотрит пытливо, а я вновь молчу. То ли из-за пережитого шока, то ли из-за смущения, то ли еще почему.

— Так, ладно, я сам тебя отнесу, — решительно произносит Максим.

А затем прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, отрывает меня от земли, беря на руки. С легкостью, будто я пушинка. А во мне, между прочим, пятьдесят пять килограммов!

В нос забивается терпкий хвойный аромат его парфюма, и голова опять идет кругом. Ни за что не признаюсь, что мне нравится, как он пахнет. Лучше спишу свое волнительное томление на травму головы, которую я, вполне вероятно, получила.

— Брось, Максим, не надо, — лепечу я. — Это всего лишь велосипед...

Он мне не отвечает. Лишь одаривает хмурым взглядом и с напряженным выражением лица идет куда-то в сторону.

— Ба! Софа! Что тут случилось? — восклицает Иннокентий, только что появившийся на крыльце ресторана.

Оказывается, он замешкался и лишь недавно вышел на улицу.

— Я... Эм... Несчастный случай, — слегка повышая голос, поясняю я.

Мне неловко, потому что я по-прежнему нахожусь на руках Багирова.

— Вот это да! — он торопливо приближается. — Давай, мужик, — глядит на Максима, — тащи ее ко мне в машину. Я отвезу в травмпункт. Мало ли что... Надо проверить, целы ли кости и...

— Я сам отвезу, — жестко отрезает Багиров, не дав Иннокентию завершить речь.

— Но... — тот застывает на месте, явно растерявшись.

— Все нормально, — заверяю его. — Я потом позвоню.

Возможно, это не совсем правильно, но, если у меня все же что-то сломано, я бы предпочла, чтобы рядом был Багиров. Иннокентий — неплохой человек, но эти его профессиональные шуточки... Не уверена, что сейчас это именно то, что я хочу слышать.

Максим подходит к своей машине, подле которой стоит его темноволосая спутница. Вот черт! А ведь о брюнетке я совсем позабыла! Неужели мы поедем в больницу вместе с ней? Втроем?

Девица вопросительно глядит на Максима, но он не обращает на нее никакого внимания. Молча распахивает дверцу своего невообразимо дорогого внедорожника и усаживает меня на переднее сидение. Мне опять становится очень больно, но я подавляю стон, закусив нижнюю губу. Разреветься на глазах у Багировской силиконовой куклы — ниже моего достоинства.

— Максим, это кто? — девица наконец подает голос.

Он у нее чересчур высокий.

— Пострадавшая. Мы едем в больницу, — коротко отзывается он.

А затем наклоняется ко мне ближе, обдавая своим ароматным теплом. На секунду я замираю в ожидании, забыв о боли. Но короткий