Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

— Сонечка, привет! - мама отвечает на звонок после второго гудка. Голос у нее веселый. — Ну, как дела? Как проходит вечер с Иннокентием?

Для меня не секрет, что родительница возлагает на наше свидание о-о-очень большие надежды.

— Если честно, неважно, — стараюсь не поддаваться постепенно накрывающей меланхолии и говорить ровно. — Я угодила под велосипед.

— Что?! — я прямо слышу, как с лица родительницы сползает улыбка. — Как это произошло?

— Переходила дорогу, не посмотрев по сторонам, ну и... Попала в мини ДТП, — вздыхаю.

— Кошмар, Соня! Ты в порядке? — паникует она.

— Приехала в больницу, чтобы сделать рентген. Но, думаю, все нормально. Вряд ли что-то серьезное.

На самом деле я храбрюсь. В воображении уже давно роятся жуткие сценки, где мне ампутируют ногу. Но маме об этом, само собой, знать необязательно.

— Кеша с тобой?

— М-м-м... Нет. Я его отпустила.

— Как так? Почему? — недоумевает.

— Встретила старого знакомого, — поясняю я. — И он любезно предложил довезти меня до больницы. У него тут знакомые врачи работают.

Стараюсь обрисовать случившееся в максимально выгодном свете. Хочу, чтобы все смотрелось нейтрально. Мама не знает ни о Багирове, ни о моих запутанных отношениях с ним. А еще она убеждена что Алекс и Алиса — дети Мирона. Так что лучше мне не впутывать ее в подробности. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.

— А как же Кеша? — никак не угомонится родительница.

Вот дался ей этот Кеша, ей-богу!

— А Кеша поехал домой, — терпеливо отзываюсь я.

— Бросил тебя в беде, значит, — фыркает недовольно. — Хорош джентльмен!

Не хочется, конечно, формировать у мамы превратное мнение об Иннокентии, ведь он совсем меня не бросал, но в сложившейся ситуации мне проще молча согласиться с ее версией, чем пытаться разъяснить правду.

— Как там Алиса и Алекс? Слушаются? — перевожу тему.

— Да, зубы чистят, ко сну готовятся, — несколько рассеянно отзывается она.

— Хорошо. Я не знаю, смогу ли забрать их сегодня. Все будет зависеть от того, что скажут в больнице.

— А ты там одна? — мама вновь беспокоится.

— Да нет же. Со знакомым. С тем самым, который меня сюда привез.

— Я его знаю?

— Нет. Мы раньше вместе работали.

— Ой, Соня, я так переживаю! — она испускает протяжный вздох. — Может, Мирону позвонить? Пусть приедет. Все лучше будет.

— Мам, ну что за глупости? Причем здесь Мирон? — цежу возмущенно. — Мы с ним в разводе. У него своя семья.

— Семья не семья... А вы с ним тоже не чужие! — настаивает. — Да и дети у вас как-никак общие. Может, позвонишь ему, а? Мне спокойней будет.

— Мама, нет, — отсекаю твердо. И чуть мягче добавляю. — Я в надежных руках, слышишь? Не переживай. Как переговорю с врачом, обязательно тебе позвоню.

— Ладно, — отзывается ворчливо. — А ты где хоть? В какой больнице?

— Не знаю, меня же знакомый привез, — прижимаюсь лбом к окну. — Только вывеску вижу. «Многопрофильная клиника Гафиевых» называется.

— Ладно, удачи тебе, Соня. Буду ждать новостей.

Засовываю мобильник обратно в сумочку и в этот же момент замечаю, как к машине приближаются два медработника. Они катят носилки, а следом за ними идет Багиров. Серьезный, собранный, деловой.

На секунду меня прошибает флешбек, мысленно возвращающий к событиям семилетней давности. Мы с Максимом сидим друг напротив друга, и я, глядя ему в глаза, лгу о том, что отец моих детей Мирон. Его лицо, тронутое неподдельным разочарованием, сохранилось в памяти на удивление четко. Перед глазами до сих пор стоит резко помрачневший взгляд и сползшая улыбка. Интересно, какой бы была моя жизнь, если бы я позволила Багирову дождаться рождения детей и узнать правду? Вероятно, совсем другой.

Забавно, когда я приняла решение выбрать в качестве отца своих детей Мирона, то свято верила, что поступаю мудро. Мирон, он ведь положительный, предсказуемый, надежный. И совсем не бабник, в отличие от Багирова. Мне казалось, что с ним-то у нас сложится настоящая семья. Но семьи, к сожалению, не вышло. Вышла лишь смесь обид, разочарования и боли.

Вы не подумайте, с Мироном мы расстались на дружеской ноте. Да и сейчас общаемся без всякого негатива. Но все же годы моей, а потом и его лжи изрядно потрепали нам нервы. Тот случай научил меня одному крайне важному жизненному принципу: никогда нельзя решать за других людей. Никогда.

— София, ты готова? — Багиров распахивает дверь перед медработниками.

— Готова, — киваю.

А дальше все происходит как-то очень быстро, но в то же время без суеты. Меня аккуратно кладут на носилки и катят в приемное отделение. К счастью, бюрократических проволочек действительно не возникает: никто не спрашивает моего имени, не требует документов, не просит заполнить никаких бланков. Меня сразу везут к врачу, который бегло оглядев мои травмы, направляет на рентген для исключения перелома. А потом уже на МРТ для оценки состояния связок.

— Как я и предполагал, у вас частичный разрыв или, говоря простым языком, растяжение связок коленного сустава, — ознакомившись с результатами моего исследования, говорит доктор.

— Это серьезно? — от волнения покусываю ноготь на большом пальце.

— Ничего критичного, но ортез поносить придется.

— Ортез? Это что-то вроде гипса?

— Угу. Он нужен обеспечения иммобилизации коленного сустава. Поврежденным тканям для полного восстановления нужен покой.

— И сколько мне его носить? — траурным голосом уточняю я.

— Думаю, дней десять, — отвечает он. — Максимум — две недели.

Проклятье! Это очень-очень долго! У меня ведь на носу важные деловые встречи. Да и объектов, ход работы которых нужно проконтролировать лично, немало. Как же быть?

— А ходить-то я смогу? — во мне все еще теплится слабая надежда.

— После выздоровления — разумеется, — шутливо бросает доктор. — А во время лечения на травмированную ногу лучше не наступать.

Чудесно. Просто чудесно! Уже представляю, как буду ездить на работу на такси и прыгать по офису на костылях.

Заметив мою кислую физиономию, мужчина добавляет:

— Больничный я вам, само собой, выпишу. Отлежитесь, отдохнете.

— Да мне не до отдыха,