Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

– Ты убьёшь меня? – спрашивает она.

Блядь да. Если ты не заткнёшься, я точно что-нибудь с тобой сделаю. От звука её голоса кожа на руках покрывается мурашками.

– Дарина, – говорит она, и я смотрю на неё, отвернувшись от дороги. Она точно ненормальная. – Меня зовут Дарина. Тим мой… младший брат…

– Мне похуй, – отвечаю хрипло. Получается грубо. Грубее, чем хочу.

Она дёргается, вжимается в сиденье. Взгляд на меня бросает такой, что внутри сжимается всё.

Что за нахер.

Оплётка руля скрипит под пальцами от того, как сильно я его сжимаю.

Ещё никогда я не был так близко к потере контроля, как с ней.

Взгляд постоянно отрывается от дороги. Скользит по стройным ногам, обтянутым джинсами. А её запах… кружит голову. Как бухло, только лучше.

Так. Хватит.

Невероятным усилием воли отрываюсь от неё, заставляю глаза следить за дорогой.

Значит, что мне нужно сделать?

Мысленно составляю краткий план:

Позвонить Доку.

Спасти пиздюка – её брата.

Отвезти её к себе домой.

И трахнуть… чтобы отпустило долбанное наваждение.

– Прости, – продолжает она.

Слово, как песчинка в идеальном механизме. Оно застревает где-то между рёбер. Там, где должна быть только пустота. Ощущение щемящее, неправильное настолько, что пальцы на руле сжимаются до хруста в суставах. Воздух на какое-то время перестаёт поступать в лёгкие.

План тут же рассыпается в прах.

Один слог. Один хриплый выдох. И логика бесследно растворяется. Остаётся только этот звук и тупая вибрация под рёбрами.

Мои зубы скрипят громче рёва движка. Мышка бросает на меня испуганный взгляд. Правильно, лучше не доводи.

Надеюсь, теперь она замолчит. Ибо моё терпение на исходе.

Итак, план:

Позвонить Доку…

– Я не хотела…

Блядь. Всё. Заебала. «Не хотела» она. А я что, спрашивал?

Этот тихий голос, её апелляция к морали, которой у меня нет. Чёртова атака на мой контроль. На мой покой. На пустоту, которая трещит по швам от её «спасибо».

Глаза мечутся вдоль трассы. Нахожу идеальное место для съезда. Резко выкручиваю руль, уводя машину на почти незаметную дорогу среди леса. В темноте меня почти не видно.

Отлично.

На неё больше не смотрю. Только вперёд.

Проезжаю примерно полкилометра вглубь. Тушу движок и всё освещение в тачке. Только приборка тускло светит алым. Теперь я часть тьмы. Невидим. Неслышим.

– Назад перелазь, – командую ей.

Она громко сглатывает.

– За-зачем?

– Убивать тебя буду, – хмыкаю.

– Не… не надо, – еле слышно пищит она.

– Или ты делаешь, как я сказал, – рычу я, – или я вернусь и покончу с твоим братом.

Она в панике перелазит на заднее сиденье. На четвереньках.

Сбоку мелькает хорошая задница, обтянутая джинсами. И я залипаю на ней. Сначала скосив взгляд, затем в зеркало заднего вида. В паху напрягается.

Дарина забивается в угол, поджав ноги. Вся под моей курткой помещается почти. Такая маленькая. Хрупкая… Даже испуганная, она не истерит. Слёзы злые, сдержанно скатываются по лицу. От этого вида внутри всё сладко сжимается.

– Сиди, и чтоб не звука, – командую ей, и выхожу из тачки, заблокировав двери.

Она в моей власти. С незнакомым парнем в чужой крови. Но все её мысли заняты… блядь братом!

Её страх, дыхание, каждый мускул – всё это должно быть откликом на меня. На мой гнев, мою милость. А она думает о каком-то мальчишке.

Делаю вдох.

Ледяной воздух прочищает голову. Но мне всё равно мерещится её запах, поселившийся в носу. Страх и её сладкий аромат. Вкусно.

Я уже знаю, что спасу Тима. Он пригодится для контроля… а если нет, то решить это быстро.

Телефон удобно лежит в руке. Набираю знакомый номер, уже зная, что примерно услышу.

Он отвечает гудке на четвёртом.

– Если звонишь, значит пахнет деньгами. Или ты в дерьме, – голос Дока в трубке спокойный, но в нём чувствуется ленивая усмешка.

– Один раненый, – хриплю я, и диктую адрес. – У тебя двадцать минут, пока мусора не приехали.

– Какие мы сегодня социально ответственные, – в трубке слышится негромкое щёлканье зажигалки. – Я не скорая, Художник. Я – стационар. Тебе надо – вези сюда.

– Нет Док, ты метнёшься и заберёшь раненого.

– Так, я понял. Бывай, – ровный голос Дока становится низким и тяжёлым.

– Доплачу, – говорю я волшебную фразу.

Этот жадный хер – божественный мать его доктор. Но деньги для него на первом месте. Всегда.

После секундной паузы, он хмыкает.

– Двойной тариф, – скучающе говорит он. То есть даже не торгуется, а констатирует факт блядь. – Но гарантий нет. За двадцать минут добраться до той дыры…

– Докину сверху. За скорость, – я почти рычу.

– Оки-Доки. Счёт пришлю почтой, – он усмехается. – Как твоя выставка?

– Иди нахер, – я отбиваю звонок, обрывая его хриплый смех и фразу: «Я вообще-то твой…»

Чёртов фан, скупающий мои картины оптом.

Вот же… ублюдский Док. Всегда умеет вывести меня из себя. Но лучше него врача не найти. Вытащит даже с того света, если ты недалеко ушёл.

Вдыхаю морозный воздух, выдыхаю пар. Оборачиваюсь.

Дарина сжимается в комок на заднем сидении. Бросает на меня настороженные взгляды.

Вот и что мне с тобой делать, Мышка? Сломать здесь, в этой железной консервной банке, запачканной снегом и чужой кровью? Или отложить десерт, чтобы съесть его медленно, в правильной обстановке, с правильным оформлением?

Разблокирую и открываю дверь. Тёплый воздух вырывается из салона с её ароматом. Моя тень накрывает её полностью.

Из-под моей куртки выглядывают джинсы, замаранные в бордовом, липком напоминании о работе. Эта деталь ей не идёт. Ей подойдёт быть голой.

Я делаю шумный вдох.

– Снимай их. Сейчас же.

Дарина

Он захлопывает дверь, блокируя замки. Запирает меня.

Запах крови, въевшийся в ноздри, смешивается с его ароматом. Айсберг и острый перец. И это то, что я запомню навсегда… если выживу.