П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— В столовой нельзя, тетя Зина убьет.

Кто-то поправил, что тогда в коридоре. Кто-то, что класс должен бегать от станции к станции по маршрутному листу, с отметками. Кто-то предложил начислить последнему штраф, и ему тут же возразили, что не штраф последнему, а бонус первому, и это разные вещи.

Я сидел и слушал. Ребята перебивали друг друга, спорили, шутили, подхватывали удачные мысли и сразу же их развивали, превращая идеи чуть ли не в готовый пункт мероприятия. Ярош чертила в воздухе схему этажей, а Савельев тут же спорил, что лестница нарисована не с той стороны. Варя едва успевала записывать.

Прошлогодний сценарий из папки методиста практически никто не вспоминал. Многие сами участвовали в тех «Нарядных елках» и теперь, дорвавшись до организаторства, активно исправляли не понравившиеся им моменты, попутно улучшая удачные.

Людмила Анатольевна, выходит, ошиблась. Чат оказался вполне рабочей схемой. Да и десятиклассники мне попались активные. Бывает. Даже директора иногда промахиваются с прогнозом. Особенно если судят по стопкам на своем столе.

— Баллы. — Варя ткнула ручкой в потолок. — Обязательно открытые. Чтобы таблица висела, и все видели, кто сколько набрал.

— А то получится как на турслете. — добавил Антон.

— А что с турслетом? — не поняла Алена.

Класс переглянулся. У них это вышло синхронно, как у стаи нашкодивших гиен.

— Ну, коэффициенты… — Антон покосился на меня. — Роман Дмитриевич подслушал у судей, что станции по-разному стоят. А Варька нас потом по выгодным погнала. Мы так в лидеры и вырвались.

— Не подслушал. — поправил я. — Услышал. Это разные вещи.

— Это называется мухлеж. — заявил Савельев.

— Это называется анализ открытых данных.

— Ро-ом… — Алена смотрела на меня, подняв обе брови. — Ты серьезно?

— Информацию никто не скрывал. Судьи говорили обычным голосом.

— А Варя?

— Варя просто сделала, как я сказал. Она тут ни при чем. Все-таки их классный руководитель — я.

— Ой, да отлично же все получилось! — воскликнул Гусев. — Чего теперь? Давайте дальше.

Алена покачала головой, хихикнула и погрозила мне пальцем. Никакого осуждения в ее эмоциональном фоне Психо не зафиксировал.

Варя же сидела через одного от меня и изучала тетрадь так, будто там внезапно появился текст на китайском. Косы она перекинула вперед и держала обе в одном кулаке. Но в итоге все-таки собралась с духом и вернулась в рабочее русло.

— Значит, таблица открытая. — подвела итог староста. — Нужно еще подумать, как это организовать. И нужны судьи не из организаторов. Чтобы никто потом не говорил, что мы своим подсуживаем.

— Справедливо. — согласился я.

— И финальный конкурс! — Жека оторвал голову от мата. — «Снежный ком»! Как обсуждали.

Обсуждали мы это в чате еще на каникулах. И конкурс «Веселые старты в костюмах снежинок» из первой половины папки превратился в «Снежный ком». Финальный этап, спортивный, проводимый в зале. В костюмах снежинок. Которых одиннадцать штук на всех, с оторванными лучами.

— А что там делать-то? — спросила Ярош, быстро пролиставшая последние сообщения. — Ну, бегут все в снежинках. А куда бегут?

— Куда-нибудь.

— И зачем?

— За чем-нибудь.

— Это тогда уже не конкурс. Это урок физкультуры. Обычный.

Тут мне возразить было нечего. Куда и зачем бегают снежинки, пока не придумал никто. Но время до Нового года еще имелось, и мы переключились на обсуждение других тем.

Гусев предложил конкурс на скорость поедания мандаринов, и ему объяснили, что это закончится отравлением, а туалетов на всех не хватит. Марк сказал, что это здорово, и можно брать плату за вход в сортир. Все посмеялись, но на мандарины я наложил вето. На всякий случай.

Мурзагалиева вбросила идею викторины по географии, и Алена сразу забрала эту станцию себе. Паша, вновь вспомнив турслет, выдвинул мысль сделать перетягивание каната. Но класс инициативу отклонил, потому что параллельно обсуждался конкурс костюмов, а те в свою очередь такого издевательства не переживут. Антон захотел эстафету ведения мяча в мешке, и его мягко послали на фиг.

— Погодите. — нахмурился Костя посреди очередного витка дебатов. Он даже сел прямее. — Мы вот это все придумываем. Станции, маршрутные листы, баллы. А кто на станциях стоять будет?

— Мы и будем. — ответила Варя.

— Все мы?

— Ну да. Мы же организаторы.

— А играть тогда как?

Варя открыла рот и закрыла его обратно.

— В смысле, вот я, например. — Костя хлопнул ладонью по колену. — Я хочу бегать. В снежинке, не в снежинке — без разницы. Я на турслете бегал и на зарнице тоже. И в викторине участвовать хочу. А тут что, стоять с маршрутным листом и галочки ставить? Это неинтересно. И нечестно.

— Я тоже хочу бегать! — поддержал его Жека, осознавший, что одноклассник прав.

— И я!

— И мы!

Кольцо из матов загудело. Придумывать конкурсы — это, конечно, весело, но участвовать в них, судя по гулу, еще веселее. А тут такая подстава. И как только сразу не сообразили?

— Мы не можем судить и играть одновременно. — упрямо стоял на своем Костя. — Нам же не порваться! Значит, либо — либо. И как мы…

Он посмотрел на меня.

Следом за ним повернулась Варя. За Варей Алена. А потом и все остальные, по кругу, как волна на стадионе.

Двадцать семь человек и одна учительница географии ждали, что я скажу.

Так далеко в своих размышлениях я пока не заходил, поэтому сказать мне было нечего. Так что я просто молчал. Молчание у меня всегда выходило лучше любого другого педагогического приема, а тут оно еще и совпадало с отсутствием ответа.

Как ни странно, но срочно изобретать решение проблемы мне и не пришлось.

— Я могу не бегать. — предложила Ада, откинувшись назад и упершись руками в мат. — Снежинку я все равно не напялю, хоть режьте. Зато викторину проведу. На эрудицию. Я вам вопросов на полчаса игры хоть сейчас накидаю!

— Адочка, у нас уже есть география. — тут же напомнила Алена.

— Не географию. Общую. Столицы, реки, химия, физика, история.

— Столицы и реки — это тоже география.

— Тогда без столиц.

Они посмотрели друг на друга,