П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Первым стал Заррааш. Я попросил его заглянуть ко мне в школу и оценить, в каком состоянии находится советское акустическое наследие.

А закончив с ифритом, я выбрал из списка Шубина Кирилла Андреевича. Тем более что он сам сказал «звони, если что».

— Ром? — ответил информатик на третьем гудке. На фоне что-то жужжало. — Ты чего так поздно? Тебя уже забрали? Передачи куда носить?

— Еще не забрали. Мне нужна школьная флешка. Чистая. И принтер.

— В одиннадцать вечера?

— Утром. — спохватился я. — Где взять?

Он помолчал. Жужжание на фоне стихло.

— Звезду Смерти нашел? — спросил Кирилл совсем другим голосом.

— Типа того.

— Так. Флешки в моем кабинете, в шкафу, вторая полка слева, коробка из-под мыши. Бери любую. Принтер у меня тоже есть. Подойди, как сможешь. В окно, например. Только, Ром…

— Что?

— Да нет, ничего. До завтра.

Сто листов мне не понадобилось. Хватило сорока двух. Теперь они лежали на столе одной стопкой, и на верхний мог взглянуть любой, кто сидел в первых рядах.

Таблица. Столбцы, строки и цифры. Много цифр.

— Это смета. — пояснил я. — Точнее, сметы. Несколько, за разные годы. Их вел прежний директор этой школы. А если быть совсем точным, то это даже не столько сметы, сколько личные записи. Для себя. Закупки, подряды, ремонт, списание. В каждой строке два столбца: сколько по документам и сколько по факту. Разница между столбцами тоже посчитана. Я не знаком с прежним директором, но могу сказать, что он был очень аккуратным человеком.

— И какая там разница? — поинтересовался папа Ады. Инженер все-таки.

— За шесть лет семизначная. Я перепроверил дважды.

Я перевернул верхний лист и показал следующий.

— А вот самая интересная графа. Называется «доли». В ней три строки. Две из них без подписи. Просто цифры. А вот третья…

— Чья? — Игорь Витаутасович подскочил на месте. Психо показал у него волнение. — Чья она?

Я ткнул пальцем в лист.

— Третья подписана фамилией. Полностью. «Морозова». С процентом напротив и суммами по годам. Полная выкладка со всеми перечислениями.

Да, прежний директор завел полноценный компромат исключительно на Галину Сергеевну. Себя и Геннадия Петровича он в этой таблице не упомянул ни разу. Видимо, подозревал, что с Морозовой могут возникнуть какие-то проблемы, и заранее подстелил перинку, но та так и не пригодилась. Ему. А вот мне очень даже да.

На этот раз тишина в класс не заглянула. Родители шепотом переговаривались друг с другом, поминутно бросая взгляды на статую застывшего без движения завуча. И сочувствия в их эмоциях Психо не зафиксировал ни у кого. Даже у Инги Каунис.

— Все доказательства здесь. — закончил свою речь я. — Таблицы, даты, суммы. План этажа с пометками, где именно шел дважды оплаченный ремонт. И многое другое. Если полиции понадобится более точная информация, то добывать ее придется из самой Галины Сергеевны. Возможно, даже хирургическим методом. Но это уже вне моей компетенции. Полагаю, Галина Сергеевна, теперь вопрос действительно решен. — я повернулся к ней. — Вы ведь не станете перечить закону?

Капитан Железняков шагнул к столу.

Он взял верхний лист, потом второй, третий. Читал быстро, не шевеля губами. На четвертом листе он остановился, вернулся обратно к предыдущему и перечитал одну строку. Я знал, какую. После чего поднял голову и посмотрел на Галину Сергеевну.

Изучал ее долго. Несколько секунд. Нахмурившись. Между ними установилась некая мимолетная мистическая связь, но я сделал вид, что ее не заметил.

— Гражданка Морозова, вы арестованы. — наконец объявил он. — Вам будет предъявлено обвинение по статье мошенничество, присвоение бюджетных средств, а также по нескольким другим. Тимченко, уведи.

— Есть.

Сержант подошел к Галине Сергеевне и тронул ее за локоть. Завуч не сопротивлялась. Вообще. Просто пошла, куда вели, и у двери даже не обернулась. Ладонь она так и держала у горла. Сын же ее остался стоять посреди кафедры, и, судя по тому, как он крутил головой, не понимал, куда теперь себя девать.

Морозова Г. С.: Смирение — вероятность 61%. Торжество — вероятность 0%.

Ноль. Такого Психо мне тоже еще не показывал.

Я посмотрел на последнюю парту.

Людмила Анатольевна в какой-то момент встала. Я не заметил, когда именно, — слишком был занят спасением собственной шкуры, — но теперь она действительно стояла с раскрытой папкой в руках. Которую как раз медленно закрыла, аккуратно завязав тесемки. Словно спрятала заготовленное поздравление с днем рождения, когда именинник внезапно скончался.

Директор молча мне кивнула. Один раз.

Я понял, что она тоже заготовила нечто, что собиралась использовать в случае прихода полиции. Однако оно так и не пригодилось. Моя находка оказалась эффективнее.

У вас свои способы, у меня свои. Так она сказала вчера.

Алена все еще стояла в проходе с планшетом, прижимая его к себе, словно дитя. По ее щекам медленно катились слезы, но грусти или чего-то в этом роде Психо не фиксировал. Зато и страх за другого почти пропал.

Ох уж эти нормисы…

Капитан Железняков вернул листы обратно на стол. Ровно, уголок к уголку, как их до этого сложил я.

— Граждане. — произнес он, обведя класс взглядом. — Коротко, по существу. Вчера вечером в отдел поступило заявление от гражданки Морозовой в отношении гражданина Подберезного. По факту использования поддельного документа об образовании. Заявление было принято, а документы гражданина Подберезного проверены по установленной процедуре. Все. Включая диплом, паспорт и выписку из реестра.

— И что? — не выдержала мама Гусева.

— Все в полном порядке. От и до. Подлинность подтверждена по всем запросам. Однако обращение зарегистрировано, и по регламенту его требовалось отработать. Чем я и занимался. — он посмотрел на дверь. — Теперь, с учетом вновь открывшихся обстоятельств, я вижу недобросовестное обращение и попытку использовать органы правопорядка в личных целях. Это будет отражено в материалах дела гражданки Морозовой.

Я по-прежнему не знал, каким образом НИИНС этого добились, но им удалось создать комплект настоящих документов, зарегистрированных во всех государственных системах. А большего полиции и не нужно. Нет, возможно, Морозовой и удалось бы заставить их съездить в Лесгафта лично, но теперь она сама числилась у них как неблагонадежный гражданин, и в ближайшее время полиции будет чем заняться.

Как и самой Галине Сергеевне. Теперь-то ей точно не до директорского кресла.

— Роман Дмитриевич. — капитан