П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Прошу прощения за беспорядок. — обратилась к капитану Галина Сергеевна. — Продолжайте, пожалуйста.

— Итак, по поводу заявления. — повторил капитан Железняков. Голос у него не изменился ни на тон. — В соответствии с законом мы должны…

— А вы вообще кто? — перебила его мама с крайнего ряда. — Вы из какого отдела? У вас удостоверение есть?

— Естественно.

— Покажите!

— Да какое удостоверение, он же в форме!

— Форму тоже купить можно!

И снова началось. Теперь спорили уже не о дипломе, а о том, можно ли купить форму, и Игорь Витаутасович гудел, что в его время нельзя было, а та же мама кричала, что сейчас все можно. Кто-то пытался меня выгородить. Другие, наоборот, поддержали Галину Сергеевну.

Сержант Тимченко закрыл папку. Капитан совершенно спокойно стоял и ждал. Его лицо не выражало никаких особых эмоций, и, похоже, этим вечером он никуда не торопился.

А Галина Сергеевна смотрела на меня.

Не на родителей, не на полицию и не на сына. На меня.

Она больше не скрывала улыбку, подбородок ее вздернулся вверх, а вся поза максимально соответствовала озвученному Психо вердикту.

Торжество — вероятность 100%.

Взгляд ее я выдержал. В гляделки я не проигрывал никому и никогда: ни Корсакову, ни лешему, ни санитарам в Нарцесе. Чтобы отвести глаза, нужно испытывать неловкость, а с неловкостью у меня до сих пор не сложилось. Так что мы смотрели друг на друга, и шум вокруг постепенно становился фоном.

А потом я поднял руку.

— Прошу всех успокоиться.

Получилось не так хорошо, как у директора или завуча, но в целом тоже сработало. Мама с крайнего ряда замолчала на полуслове, Игорь Витаутасович сел, и даже Яков Рубинштейн опустился обратно на стул, не дожидаясь команды супруги.

— Галина Сергеевна права. — признался я.

Алена ахнула.

— В чем это она права? — не выдержал Игорь Витаутасович.

Галина Сергеевна приподняла бровь.

— Права в том, что я мало учился и продолжаю делать это до сих пор. Я действительно допустил несколько ошибок. В начале работы в этой школе, в середине и, вероятно, допущу еще. Я не тот человек, что описан в характеристиках. Или, вернее, не совсем тот. Кое-что я знал в теории, но только здесь, на практике, я начал понимать, как это работает на самом деле. С детьми. С коллегами. С родителями. Я учусь до сих пор. Это правда, и я не собираюсь ее отрицать.

— Ну вот. — Артем Олегович хлопнул в ладоши. — Он сам признался. Чего тогда…

Я не обратил на него внимания. Он не стоил и поворота головы.

— Но есть еще одна правда. — продолжил я. — Не идеален здесь не только я. И у меня, в отличие от некоторых, имеется возможность это доказать. Прямо тут.

Я сунул руку в карман спортивных штанов.

Флешка лежала там же, где и пребывала преимущественно последние два месяца. Потертая, без колпачка, с въевшейся в пластик грязью. Я достал ее, повернулся к учительскому компьютеру и воткнул в порт. Старый системник отозвался громким «дилинь» и зажужжал. Больше я ничего сделать не успел.

Галина Сергеевна изменилась в лице. Разом. Будто у нее кончился завод, а ключ заиграли и давно потеряли не слишком ценящие свои игрушки дети. Ее щеки побелели, рот открылся, а очки на цепочке качнулись, потому что она дернулась всем телом. Как от удара.

Торжество — вероятность 12%. Страх — вероятность 91%. Паника — вероятность 78% (растет).

От ста процентов до двенадцати за полторы секунды. Такого обвала я еще не видел. Это даже перекрыло падение в день обыска шведской стенки — получившийся тогда разброс выглядел теперь не столь разительным.

— Где ты это взял⁈ — едва ли не на ультразвуке воскликнула женщина.

На «ты». За два месяца Галина Сергеевна в присутствии других людей не сказала мне ни одного слова без отчества.

Завуч сорвалась с места. Три шага до стола она преодолела одним прыжком. Рука метнулась к системнику.

Рывок.

Флешка выскочила из порта.

А затем Галина Сергеевна Морозова, заместитель директора по учебной работе, почетный работник образования, член аттестационной комиссии и руководитель районного методического объединения, сунула грязную флешку в рот и проглотила. По-моему, на этот раз на нее даже налип чей-то волос.

Я видел, как дернулось горло.

Из кабинета будто украли все звуки разом.

[ Зафиксировано проглатывание инородного предмета посторонним лицом. Рекомендация: обращение к гастроэнтерологу.]

— Не мне.

[ Да, не тебе.]

Первым пошевелился сержант Тимченко. Он прочистил горло и поправил галстук. Капитан переступил с ноги на ногу.

Галина Сергеевна стояла у стола, прижав ладонь к шее. Она жадно дышала через рот.

— Галина Сергеевна. — обратился к ней я. — Вы напрасно так поступили.

— Это… — выдавила завуч. — Это не…

Дальше не вышло. По-моему, она сейчас вообще не могла отвечать.

— Позвольте, я вам кое-что объясню. — продолжил я. — Мне это рассказали совсем недавно, так что я, можно сказать, передаю из первых рук. Носитель информации должен быть чистым. Как новорожденный сервер. Это не прихоть, а техника безопасности. На грязный носитель садится что угодно. Пыль, шерсть, чужие отпечатки. Вот на этот, например, за два месяца в моем кармане налипло столько, что Кирилл Андреевич брал его исключительно через платок. А сегодня к нему еще и волос прилип. Чей, не знаю. Но вы его только что проглотили вместе со всем остальным.

Кто-то за партами издал звук. Что-то среднее между хрюком и бульканьем. Мама Гусева прикрыла рот рукой.

— И второе. — я снова полез в карман. — Такой носитель перед использованием положено копировать. Во имя, как там, святого апдейта. Это мне тоже рассказали.

Я достал вторую флешку. Чистую, школьную, синюю, с инвентарным номером на боку. И положил ее на стол рядом с системником.

— Данные с той флешки, Галина Сергеевна, я скопировал. Вчера вечером. А еще распечатал.

Папка лежала на столе с самого начала собрания. Я открыл ее и вынул стопку. Сорок два листа. Положил рядом с флешкой, ровно, уголок к уголку.

— Если хотите съесть и это, пожалуйста. Но предупреждаю, что вы рискуете заработать несварение.

Морозова бестолково хлопала глазами.

Вчера вечером, досмотрев таблицу до конца, я действительно набрал номер. И не один,