Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

— Да, двое, — отзываюсь я и, немного помолчав, добавляю. — Мне надо к ней ехать, Макс. Поддержать, успокоить. А то она в клочья.

Багиров задумчиво меня рассматривает, словно анализируя услышанное.

— Это точно не повод сбежать от меня, Софи?

— Конечно, нет!

Мое опровержение выходит таким пылким, что мужчина мне, кажется, верит. Кивает, а затем говорит:

— Хорошо. Помни, что пытаться бежать от меня — бессмысленно, — его глаза хищно сужаются. — Ты же знаешь, я все равно догоню.

— Знаю, — выдерживаю его тяжелый взор.

Я понимаю, что происходящее не конец, а всего лишь пауза. Короткая передышка перед следующим этапом испытаний.

— Что ж, диктуй адрес, София. Довезу тебя до подруги.

Как я и боялась, Алина выглядит максимально разбитой. Глаза красные, веки опухли, нижняя губа предательски дрожит. Не такой, ох, не такой я привыкла видеть свою лучшую подругу. По натуре она у меня боевая, позитивная, улыбчивая... А тут не лицо, а грустный смайлик. Смотрю на нее, и аж самой реветь хочется.

— Ну, ты чего? — перешагиваю порог квартиры и заключаю ее в объятья.

Алина кладет голову мне на плечо и шумно шмыгает носом. От нее пахнет дорогими духами и немного печеньем.

— Со-о-онь... — подвывает тихо. — Если он мне изменяет, я умру. Честно слово, умру.

— Глупости не говори! — отстраняюсь и, обхватив ее плечи, ловлю взгляд. — Во-первых, ничего еще не ясно. След от помады — так себе доказательство! Во-вторых, даже если это так, это не повод впадать в депрессию. У тебя дети! Тебе хотя бы ради них нужно быть сильной!

— Да-да, — она слабо кивает. — Я это все понимаю. Но от одной только мысли, что Дима мог меня предать, жить не хочется...

— Алин! — легонько встряхиваю ее. — Не хорони себя и свой брак раньше времени! Надо во всем разобраться. Поэтапно.

Закрываю входную дверь и скидываю неудобные туфли на высоченной шпильке.

— А ты чего так вырядилась? — подруга наконец замечает мое элегантное красное платье. — На свидание, что ли, ходила?

— На свидание, — хмыкаю с сарказмом. — С Багировым.

— Да ну? — удивляется. — Ты не говорила, что вы уже перешли к романтической части...

— А мы и не перешли. Хотели обсудить дела, а по итогу он лапал меня под столом.

— ЧТО?!

— Ладно, Алин, это долгая история, — отмахиваюсь. — Давай сначала обсудим твои дела.

В квартире подруги я была сотни раз, поэтому чувствую себя здесь как дома. Быстро споласкиваю руки и, войдя на кухню, достаю из винного стеллажа бутылку сухого красного.

— По бокальчику? — предлагаю, как само собой разумеющееся.

Ну какие разговоры про возможную измену мужа без вина?

— Я, пожалуй, пас, — подруга отрицательно качает головой.

— Как так? — хмурюсь. — Тебе надо выпить! Расслабиться!

Вгоняю штопор в пробку и решительно его прокручиваю.

— Нет, Сонь. Ты пей, а я не буду.

— Да почему?! — поворачиваюсь и окидываю сидящую за столом подругу недовольным взглядом. — Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы вставать на путь трезвости!

— Нельзя мне! —- выпаливает она с отчаянием, а затем роняет лицо в ладони.

Ее плечи сотрясаются. Она опять плачет.

— Почему нельзя, Алин? — оставляю бутылку со штопором в покое и нерешительно приближаюсь к ней.

Смутное подозрение копошится где-то на дне души, но я запрещаю ему проникать в мозг. Нет, этого просто не может быть!

— Я беременна! Беременна, Сонь! Понимаешь?

Эта новость так внезапна, что я замираю на месте с распахнутым ртом и несколько секунд часто-часто хлопаю ресницами. Мыслей в голове много, самых разных, но вот в слова они не трансформируются. От шока я теряю дар речи. Просто стою и, оцепенев, таращусь на подругу.

— Ну, чего молчишь? — она растирает соленую влагу по щеке. — Скажешь, дура?

— Почему же дура? — хриплю я, медленно опускаясь на стул.

— Мне тридцать семь, Сонь! У меня двое детей и муж, который, возможно мне изменяет! Куда мне сейчас третьего?

Алина хватается за волосы и качает головой из стороны в сторону. Так, будто сама до сих пор не верит в случившееся.

— Срок большой? — после небольшой заминки спрашиваю я.

— Не очень.

— Что думаешь делать?

— А что бы ты сделала на моем месте, Сонь? — вскидывает на меня большие влажные глаза.

— Я, конечно, была не совсем на твоем месте, — прокашливаюсь. — Но, когда у меня был выбор между родами и абортом, я родила. И ничуть об этом не жалею.

— Ну ты сравнила! Ты на тот момент могла вообще без детей остаться... А у меня же Миша и Марина есть! — заламывает пальцы. — Да еще и Дима со своей рубашкой, перепачканной помадой...

Встаю на ноги и снова возвращаюсь к бутылке и штопору. Алине нельзя, а вот я, пожалуй, выпью. А то от таких новостей голова кругом.

— Ну а что там с этой рубашкой? Расскажи поподробней.

— Да что тут рассказывать? — вздыхает. — Взялась за стирку, начала сортировать вещи по цветам. Беру Димину рубашку и вижу на ней смачный такой мазок помады...

— В каком месте?

— Сейчас покажу.

Алина срывается с места, а уже через полминуты показывается на кухне с мужской рубашкой в руках.

— Вот, смотри, — демонстрирует красный след. — Прямо на воротнике.

Да уж, место и впрямь неоднозначное. Глядя на такую вот метку, можно подумать, будто кто-то целовал Алининого мужа в шею и ненароком задел белую ткань.

— Ну а Дима что говорит? — мрачно интересуюсь я. — Или ты недавно обнаружила?

— Сегодня днем, — отзывается Алина, откладывая рубашку в сторону. — Но поговорить с ним еще не успела.

— Уверена‚ этому есть какое-то логичное объяснение.

На самом деле я, естественно, ни в чем не уверена. Но что мне еще сказать подруге, которая в положении находится? Ведь есть же шанс, что красный след на одежде ее мужа — лишь досадное недоразумение?

— Какое? — она смотрит на меня с надеждой.

— Ну, не знаю... Может, его кто-то нечаянно задел? Он же в коллективе работает.