Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Ну и кого он хочет одурачить? Я воробей стрелянный, меня так просто не проведешь!

— Ты-то, похоже, все знаешь, — иронизирует с улыбкой. — Но, может, и меня просветишь?

— Видела я эту твою Леру, — изображаю в воздухе огромные буфера. — Бьюсь об заклад, ты ее из-за больших... эм... мозгов нанял? Да, Багиров?

Плечо мужчины сотрясается от мелкого хохота. Очевидно, его веселят мои излияния подшофе.

— Орловская, а ты ревнуешь, что ли?

— Я?! - настает мой черед округлять глаза. — Да не выдумывай!

— Лера, между прочим, хороший специалист, — он хитро смотрит на меня. — Четыре языка знает.

— Да что ты? — в наигранном удивлении прикладываю ладонь к сердцу.

— Да, — его улыбка становится шире.

— Ну ты счастливчик, Багиров! Такую сотрудницу урвал! И умница, и красавица, и сиськи пятого размера!

Я чувствую, что мне давно пора притормозить и взять себя в руки, но Остапа, как говорится, понесло.

— Чтоб ты знала, сиськи пятого размера меня не интересуют.

— Как же так?

— Я больше предпочитаю, — неожиданно Максим протягивает руки и бесцеремонно хватает мой бюст, будто взвешивая, — размер этак второй-третий.

— Ну ты и хам! — возмущенно шлепаю его по ладоням, но от смеха удержаться не могу.

— Брось, Софи, твоя грудь восхитительна!

— Прекрати меня смущать! — хорошо, что на улице темно, и он не заметит румянец, который почти наверняка окутал мои щеки. — И вообще, сейчас речь не обо мне, а о тебе!

— Да-да, я помню. О том, что я кобель, — усмехается. — Только вот заметь, в тот момент, когда мы переспали, в отношениях была именно ты. Не я.

Его слова, брошенные в общем-то в шутку, мгновенно отрезвляют. Ну, конечно. Разве у меня есть морально право попрекать его полигамией, когда я сама далеко не образец благонравия? И это Максим еще про тайных детей не знает. А если узнает, то что? Голову мне откусит. Не иначе. Тяжело вздохнув, решаю не развивать этот спор. Все равно победителем мне из него не выйти.

— Пойдем, Софи, — Максим подхватывает меня за руку. — Водитель за нами подъехал.

— Так значит, у тебя все-таки есть водитель? — семеню вслед за ним.

— Есть. Но я пользуюсь его услугами крайне редко.

У дверей огромного Мерседеса нас встречает приятной наружности мужчина в строгом костюме. Поздоровавшись, он помогает нам залезть внутрь, а затем садится за руль.

Когда машина трогается, Багиров нажимает специальную кнопку, и внутренняя перегородка, отделяющая нас от водителя, поднимается. Теперь мы с ним опять наедине.

— Спасибо за вечер, — бросаю я, поправляя платье.

— Он еще не окончен, Софи, — очередная лукавая улыбка в мой адрес.

— Как это? Разве ты не везешь меня домой?

— Не везу.

— Тогда... Куда мы едем? — теряюсь.

— Ко мне домой.

Затылок внезапно опаляет жаром, а по телу проползает колючая дрожь. Дыхание сбивается и делается поверхностным. И это все за какую-то долю секунды.

— Я... Максим, меня ждут дети.

— Ты же говорила, они с мамой?

— Да... Но я обещала их забрать.

— Думаю, не случится ничего страшного, если они переночуют у бабушки.

— Но я...

— Софи, хватит выдумывать оправдания, — говорит строго.

— Я не выдумываю... — выдавливаю беспомощно. — Я правда не могу.

Я ведь уже давно не девочка. Поэтому прекрасно понимаю, что ночная поездка к мужчине домой ничем хорошим закончиться не может. Багиров меня явно не на чай с эклерами позвал.

— И почему же? Только не говори, что резко вспомнила о том, что состоишь в отношениях с этим... Как уж там его? — Багиров хмурится, напрягая память. — Иннокентий, кажется.

Проклятье! А я ведь уже почти забыла, что на ходу сочинила историю любви с малознакомым сыном маминой приятельницы. А Багиров тот еще паршивец — все помнит!

— Нет, что ты дело не в нем, просто...

Я толком не могу сформулировать, чего именно боюсь. Мы с Максимом уже спали, и это, говоря откровенно, было восхитительно. Так почему бы не повторить ночь страсти еще раз? Тем более, что, судя по всему, именно такой расплаты за помощь он от меня ждет.

Умом я понимаю, что должна согласиться, но какой-то внутренний барьер не дает сказать «да». Должно быть, в глубине души я осознаю, что не должна так сильно сближаться с Багировым. На меня давит моя тайна. Тяжелым, неподъемным грузом.

Неожиданно в сумке звонит мобильник, и я хватаюсь за него, как утопающий за спасательный круг.

— Да, Алин, привет!

Поначалу ничего не слышу. Из трубки раздаются лишь какие-то непонятные шипящие и булькающие звуки.

— Ало-о-о?

— Сонь, это я, — доносится тихое, а затем я явственно различаю всхлип.

— Алин, все в порядке? — напрягаюсь. — Ты плачешь?

Хмель как рукой снимет. Потому что ситуации, когда подруга звонила мне зареванная, можно пересчитать по пальцам одной руки. Она не из тех, кто льет слезы просто так. Раз уж Алина в печали, значит, случилось что-то действительно нехорошее.

— Сонь, — она повторяет мое имя, явно собираясь с силами. — Мне, кажется, Дима изменяет...

— Что? — сжимаю мобильник стремительно холодеющими пальцами. — С чего ты взяла?

— Он стал частенько задерживаться на работе, а сегодня... — она переводит дыхание, — сегодня я нашла на его рубашке следы вишневой помады.

Слова даются подруге с трудом. Она тяжело дышит и говорит в нос. Видимо, уже давно плачет.

— Так, может, это твоя? — цепляюсь за последнюю соломинку.

— Я не крашу губы красными оттенками, Сонь. Ты же знаешь, они мне не идут.

Знаю. Алина еще с институтских лет только карамельными цветами пользуется. Это вроде как ее фишка.

— Ты одна? — спрашиваю напряженно.

— Маришка спит, — снова всхлип. — А Мишка у друга ночует.

— Ну а Дима где?

— Предупредил, что сегодня задержится на работе.

На последнем слове ее голос срывается, и я вновь слышу сдавленные рыдания. Подруге сейчас хреново. Я почти физически чувствую ее боль.

— Я скоро буду, Алин, — говорю в трубку. — Держись давай.

Сбросив вызов, поднимаю глаза на Багирова и ловлю в его взгляде немой вопрос.

— Подруга звонила, — выдаю мрачно. — Подозревает мужа в измене.