Твоё безумное чудовище - Кристина Миляева

Вернулись близнецы, когда уже стемнело. Они вошли в гостиную и сразу увидели моё лицо.

— Что случилось? — спросил Лёха, подходя ближе.

Я молча указала на телевизор. Дима включил звук, посмотрел запись, перемотал, послушал. Потом выключил.

— Мы знаем, — тихо сказал он. — Мы видели в машине по дороге.

— Он счастлив, — голос мой дрогнул. — Ему плевать.

— Значит, мы сделаем так, чтобы ему стало не плевать, — жёстко сказал Лёха. — Мы уже начали.

— Что?

— Кое-какие шаги. Информацию собираем. Скоро он почувствует, что теряет контроль. А потом начнёт терять всё остальное.

Я смотрела на них и чувствовала, как ярость понемногу утихает, сменяясь чем-то другим. Благодарностью. Любовью. Желанием быть с ними в этом до конца.

— Я хочу помочь, — сказала я. — Хочу участвовать.

— Ты уверена?

— Да. Это мой отец. Моя месть.

Они переглянулись, потом кивнули.

— Хорошо. Тогда начнём завтра. А сегодня…

— А сегодня я хочу просто быть с вами, — перебила я. — Забыть обо всём. Хотя бы на ночь.

Дима улыбнулся и протянул руку.

— Иди к нам.

Я встала и шагнула в их объятия. И в этот момент поняла окончательно: я дома. Там, где меня любят. Там, где я нужна. Там, где я хочу быть.

Всё остальное — потом. А сейчас — только мы. Только они. Только любовь.

Год спустя.

Я смотрела на своё отражение в огромном зеркале гардеробной и не верила глазам. Из зеркала на меня смотрела совершенно другая женщина — не та испуганная девочка, которую год назад привезли в этот дом в багажнике чёрного внедорожника. Другая. Счастливая. Свободная.

Волосы, которые я раньше вечно собирала в пучок или небрежный хвост, теперь струились по плечам блестящей волной — я отрастила их ниже лопаток и научилась ухаживать. Глаза сияли тем особым светом, который бывает только у женщин, которых любят по-настоящему. Фигура стала более женственной, округлой — я перестала изводить себя диетами и наконец-то позволила себе есть с удовольствием.

А главное — в этих глазах не было страха. Ни капли.

Я провела рукой по шёлковому халату, накинутому на голое тело, и улыбнулась своему отражению. Сегодня был особенный день. Ровно год с того момента, как я впервые сказала им «да» — не под принуждением, не от отчаяния, а потому что действительно этого хотела. Год нашей странной, неправильной, безумно счастливой жизни втроём.

И я приготовила им сюрприз.

— Ну что, красавица, — прошептала я своему отражению, — готова устроить мальчикам праздник?

Отражение кивнуло и подмигнуло.

Я вышла из гардеробной и прошлась по дому, который за этот год стал для меня настоящим. Не просто убежищем, а домом. Мы обустроили его вместе: я добавила мягких подушек на диваны, развесила по стенам репродукции любимых картин (Лёха ворчал, что это «буржуйство», но не снимал), заставила подоконники цветами. Димка соорудил во дворе качели, где мы любили сидеть вечерами, глядя на закат.

В гостиной я остановилась у камина, где на полке стояли фотографии в рамках. Мы втроём на фоне моря — ездили летом в Сочи, тайком, чтобы никто не видел. Лёха и Димка в смешных шапках на Новый год — я заставила их надеть. И одна, самая дорогая: наш первый совместный снимок, сделанный через пару месяцев после того, как я решила остаться. Мы тогда ещё не умели фотографироваться вместе — слишком много неловкости, слишком много ещё не сказанных слов. Но уже было видно, что мы — семья.

Семья. Странное слово для трёх человек, чьи отношения начинались с похищения и насилия. Но это было правдой. Мы стали друг для друга тем, чего ни у кого из нас никогда не было. Настоящей семьёй.

Я села на диван и налила себе бокал вина — того самого, терпкого, с вишнёвыми нотками, которое полюбила с первой ночи здесь. За год я многое узнала о винах, о еде, о жизни. И о себе тоже.

Мой отец… Что ж, с ним покончено. Близнецы сдержали слово. Не буду вдаваться в подробности — там были юристы, сложные схемы, какие-то тёмные дела с акциями, которые Лёха с Димой провернули виртуозно. Главное, что теперь папа больше не «строительный магнат». Его бизнес рухнул, репутация уничтожена, а новая семья — та самая, ради которой он готов был пожертвовать мной, — развалилась, как карточный домик. Жена ушла к другому, младшие дети, говорят, живут с бабушкой и отца почти не видят.

Я не чувствовала злорадства. Только спокойное удовлетворение — справедливость восторжествовала. И пустота там, где когда-то была боль. Теперь это место занято другим.

Я сделала глоток вина и посмотрела на часы. Парни должны были вернуться с минуты на минуту. Они уезжали на два дня — какие-то дела в городе, связанные с окончательным урегулированием всех вопросов. Я оставалась одна, и это было моё первое настоящее одиночество за год. Сначала я боялась, что начну паниковать, что старые страхи вернутся. Но нет. Я наслаждалась тишиной, возможностью побыть с собой, подумать. И подготовить сюрприз.

План был прост и дерзок. Я хотела встретить их так, чтобы они запомнили этот вечер навсегда. В стиле «ах ты маленькая шалунья» — как любил говорить Димка, когда я выкидывала что-то эдакое.

Я поставила бокал, поднялась и пошла на кухню проверить, всё ли готово. Стол ломился от яств — я заказала доставку из ресторана, которым мы пользовались, когда не хотелось готовить. Но главное было не в еде. Главное ждало в спальне.

Я поднялась на второй этаж, в нашу общую спальню. Здесь всё было готово: свечи расставлены, аромалампы с моим любимым запахом ванили и сандала, на кровати — шёлковое бельё, которое я купила специально для сегодняшнего вечера. Чёрное, гладкое, приятно холодившее кожу.

Но сюрприз был не только в этом.

Я подошла к шкафу, где в специальном отделе хранилась наша «коллекция». За год она пополнилась — мы покупали игрушки вместе, выбирали то, что нравилось всем троим. Теперь здесь было не просто орудие пыток, а наши общие игрушки, символ доверия и близости.

Сегодня я выбрала кое-что особенное. То, что мы ещё не пробовали.

Я аккуратно разложила всё на кровати: шёлковые ленты вместо наручников — мягкие, красивые, почти невесомые. Массажное масло с феромонами.